ГлавнаяСтатьиОбразы смиренномудрия в росписи церкви Успения на Волотовом поле
Опубликовано 29.10.2017 в 11:00, статья, раздел Искусство
автор: ОК-журнал (Т.Ю. Царевская)
Показов: 184

Образы смиренномудрия в росписи церкви Успения на Волотовом поле

Великий Новгород, по мнению Дмитрия Сергеевича Лихачева, «Это один из центров Проторенессанса, центр православной живописи и архитектуры». В Новгороде сохранилось лишь три церкви, расписанные живописцами-исихастами, (четвёртым называют Андрея Рублёва). Первая из них — Успения на Волотовом поле.


Составы избранных святых в новгородских храмах второй половины XIV века, преимущественно связываемых с кругом Феофана, имеют некую общую особенность, которая выделяет эти росписи на фоне византийских, сербских и иных памятников балканского региона. Она заключается в почти неизменном акцентировании немногочисленных представителей такого редкого — принадлежащего к исихастской практике крайней аскезы — подвига, как юродство (а точнее — смиренномудрие) как в городском, так и в монастырском его проявлении. 

В церкви Успения на Волотовом поле один из представителей этой категории святости — Алексий Человек Божий — был изображен на весьма почетном месте — на восточной грани юго-восточного столба, в нижнем (восьмом) регистре, т. е. практически на границе между диаконником и алтарём, в проходе.

Образ другого святого, которого можно по особенностям поведения отнести к категории монастырских юродивых или простецов — Евфросина-повара, находился на северной стороне северо-восточного столба под хорами. Согласно повествованию Пролога о Власии-мнихе, а также его Жития в составе Четий Миней, переведенных на церковнославянский язык уже во второй половине XII в., Евфросин, презираемый монахами из-за своего закопченного тела и платья и как наименьший в обители, за добродетель был возвышен Богом более всех. Этот святой простец, скромно исчезнувший после того, как его подвижничество было раскрыто, — является одним из наиболее частых фигурантов этой категории святости в росписях средне- и особенно поздневизантийского периода, однако как правило его изображения занимают самые скромные места в храмовых программах. 

Его неизменный атрибут — ветвь с яблоками, которые он вынес из Рая Власию-мниху, в данном случае утрачен, но жест его левой руки позволяет думать, что именно он был изображен и в данном случае. 

Примечательно, что в Волотовской церкви медальон с полуфигурой этого «наименьшего» из монастырских обитателей соседствовал бок о бок с основателем монашества преподобным Феодосием Великим в медальоне на северной стороне северо-восточного столба под хорами, и в добавок в одном регистре с Иоанном Лествичником, изображенным на южной стороне того же столба. Следует отметить, что св. Евфросин был изображен и под хорами церкви Спаса на Ковалёве — в северном компартименте, в пару с Моисеем Мурином. По наблюдению С. О. Дмитриевой (автора монографии о росписи церкви Спаса на Ковалёве), эти преподобные, «будучи по человечеству унижены, прославлены за подвиг смирения». Их тематически объединил особый тип монашеского делания: Евфросин, презираемый за грязное закопченное тело и платье, смиренно трудился на задворках кухни, и, «глядя на пылающий огонь, зрел... вечное пламя», Моисей Мурин же — это раскаявшийся разбойник, который, искупая грехи, терпеливо служил братии водоносом. 


 Неподалеку, также под хорами Волотовской церкви, в юго-западной части, как известно, располагалась композиция «Слово о некоем игумене, его же искуси Христос во образе нищего» — весьма редкая в храмовой декорации, — где Христос свершает своего рода провоцирующий поступок, тем самым открывая путь к подобному поведению для различного рода юродивых, которые будут Ему уподобляться, обнажая «язвы общества» и, будучи всеми за то поносимы и ругаемы, преуспевать в высочайшем достоинстве смирения. Нищенское облачение Христа живейшим образом напоминает самоуничижение юродивого, тем самым призывая впадающих в грех гордыни к покаянию. Как видим, в Волотовской церкви тема подвига крайнего смирения, которое делает наименьшего среди живущих на земле, наибольшим у Бога, заняла весьма заметное место. Её дальнейшее развитие мы находим и в других росписях Новгорода второй половины XIV века.
Подвиг юродства, как известно, обрел на Руси особое распространение и, притом, начало этого распространения связано именно с Новгородом, где еще в конце XIII века появился Прокопий-юродивый, покинувший этот город после того, как его начали особо привечать новгородцы, и далее подвизавшийся в Устюге. В Новгороде же, как известно, жили и другие знаменитые городские юродивые — Николай Кочанов и Феодор, которые в жару и в холод в жалких отрепьях «скитались по стогнам града» и пародировали комической враждой кровавые столкновения новгородских партий. Их появление здесь примерно совпадает с созданием росписи Успения на Волотове. 


Это совпадение представляется не случайным: оно позволяет думать о том, что новгородские храмы расписывались в определенном соответствии с духовными настроениями своего времени, в которых не последнее место занимало размышление о путях спасения через полное самоотречение, уподобляющее в своем подвиге наименьшего Наибольшему.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: