ГлавнаяСтатьиВасилий Барин и блаженный Игнаша: жизнь после смерти
Опубликовано 26.10.2017 в 14:05, статья, раздел Наследие, рубрика Поиск Беловодья
автор: Илья Мельников
Показов: 576

Василий Барин и блаженный Игнаша: жизнь после смерти

Мы уже рассказывали ранее о последних новгородских юродивых. Теперь пора сказать пару заключительных слов об этом сюжете.

Игнаша умер в 1971 году. Его «коллега» прожил на 10 лет дольше — Василий Барин скончался в 1981 году. Согласно рассказам, оба перед смертью ослепли (вполне возможно, что на самом деле это лишь повторение фольклорного сюжета о «слепых пророках»). Игнаша, всю жизнь шатавшийся по разным пристанищам, умер в Петербурге, но похоронен на новгородском Петровском кладбище (по дороге на Юрьево). Василий Барин, доживавший свой век в доме рядом с колмовским самолетом, похоронен на Рождественском кладбище. Вместе с ними в Новгороде фактически умерла традиция русского публичного харизматического юродства. Современные «старцы» и «старицы», почитаемые в прихрамовой среде, уже не выходят за пределы узкого круга почитателей и уж тем более не ходят по улицам со своими эпатирующими и взрывающими мозг обывателя проповедями.

Это не значит, что среди основной массы населения исчезла потребность в деконструкции обыденности, социальной сатире, осмеянии общества и его институтов. Просто механизмы и мотивации стали другими, а религиозная составляющая вообще отошла в прошлое. Сетевое пространство, состоящее из «мемов», «фотожаб», видеоблогерство, стримы, имижборды, паблики в соцсетях с завидной периодичностью преподносят на всеобщее обозрение разных «фриков» и своего рода виртуальных юродивых. Но это уже совсем другая история. С традиционными «дураками» интернет-фриков роднит лишь одно — и те, и другие предстают перед нами не в своем истинном виде, а в некоем образе, сотканном из смылов, в которые они обряжены интерпретирующим большинством. Причем обряжены с их же согласия и не без определенного умысла.

Возвращаясь к традиции — в отличие от неустойчивого и стремительно меняющегося виртуального пространства современности, институты традиционного общества формировались и существовали довольно долго. Жизнь двух описанных нами новгородских юродивых прошлого века уже при их жизни стала обрастать фольклорными мотивами. После смерти они развились в форме посмертного почитания.Василий Игнаша

Могилы обоих «блаженных» внешне абсолютно ничем не примечательны. Однако, на кресте, под которым обрел покой Василий (Барин) Иванович Рожков красуется примечательная табличка, сделанная, очевидно, еще в 80-е: «Посещающие могилку Блаженного Василия, просим не срывать траву и цветы». Очевидно, такая распространенная архаичная форма почитания, как сохранение памятных «реликвий» с могилы непризнанного «святого», поддерживалась какое-то время после смерти самого известного новгородского юродивого 20 века.

Юродивые могилаПримечательно, что почитание это до сих пор носит исключительно народное происхождение и народные черты. Официально-церковные круги не торопятся признать это почитание, так как любая форма внецерковной религиозности таит для себя угрозу церковным институтам. Социолог Пьер Бурдье полагал, что любая форма харизматической альтернативы, будь то бродячие пророки, странники, шаманы, целители и т. д., представляют угрозу церкви, состоящей из строго выстроенной «вертикали власти» церковной иерархии. Согласно этой парадигме, лишь человек, имеющий мандат от церкви, имеет право быть «властителем дум» своей паствы. Разумеется, неподконтрольные «юроды Христа ради», «дурачки» и сумасшедшие такой мандат получить не могли да и не собирались. Но духовный авторитет имели. Согласитесь, тут есть о чем задуматься.

В народе отношение к «ненормальным», «людям не от мира сего» тоже меняется. Прежде всего, под воздействием наукообразного мировоззрения современности (не путать с научным!), психиатрии и изъятия подобного рода людей из публичного социального пространства. Менялось оно уже в советское время — большинство из почитателей Василия и Игнаши были сельскими жителями, переехавшими в город в послевоенные годы. А вот для их детей (поколения 1950-х — 60-х годов рождения, выросших в городе) «дурачки» уже были лишь чем-то вроде городских сумасшедших, а то и вовсе выпали из сферы внимания.

Тем не менее, оба персонажа стали частью городского фольклора и являются, на наш взгляд, одними из самых колоритных новгородцев прошлого столетия.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: