ГлавнаяСтатьиГородской театр Билефельда: о Вертере, театре и о любви
Опубликовано 28.04.2015 в 10:06, статья, раздел , рубрика
автор: ОК-журнал (Арина Попова)
Показов: 529

Городской театр Билефельда: о Вертере, театре и о любви

На театральном фестивале «Царь-Сказка»/KINGFESTIVAL Городской театр Билефельда представил спектакль по роману Иоганна Вольфганга Гёте «Страдания юного Вертера». О том, каким немецкий «наше всё» получился на сцене, можно почитать в Дневнике фестиваля. После показа актеры Якоб Вальсер, Фелиция Шпильбергер, Арне Ленк, а также драматург Франциска Бетц и театральный педагог Беата Бриден поделились с Ариной Поповой своими мыслями о современном театре, проблемах восприятия классики и нюансах игры перед новгородским зрителем.

Что оказалось самым сложным в игре для новгородского зрителя?

Арне Ленк (исполнитель роли Альберта):

– Языковой барьер. Лично я поначалу больше всего боялся именно этого. Но в Новгороде у меня было чувство, что публика меня понимает. Я думаю, что часть зрителей знает немецкий язык, это было ясно по немедленной реакции. Однако в целом нам пришлось играть в более медленном темпе, нежели обычно, – для того, чтобы проследить за реакцией зала, собственно, убедиться в ее наличии.

Но ведь спектакль шел с титрами.

Якоб Вальсер (исполнитель роли Вертера):

– Да, но эта постановка относится к тем, которые рассчитаны на живой, непосредственный диалог с публикой. Ведь есть спектакли, в которых актеры ведут диалоги между собой, не особенно обращая внимания на реакцию зрителей, просто потому что они так задуманы. Перед нами же стоит задача вовлечь публику и сделать ее соучастником театрального действа – такова режиссерская концепция. Три персонажа – Вертер, Лотта и Альберт – пытаются найти понимание у зрителей. У каждого из них своя правда, своя логика, и каждый пытается представить свои аргументы. Этим постановка отличается от текста Гёте, где все показано глазами Вертера. Но это как раз и есть самое увлекательное в нашей работе: с каждым спектаклем реакция зрителя – полный сюрприз для нас. Дома мы сыграли эту пьесу пятнадцать раз, здесь же пришлось выступать перед публикой с, возможно, совершенно другим культурным бэкграундом, чувством юмора.

И насколько сильно отличалась реакция новгородской публики от билефельдской?

Беата Бриден (театральный педагог):

– Оказалось, что российский зритель смеется абсолютно в тех же местах, что и билефельдский, и где смеюсь я сама. Очевидно, потому что это универсальные темы – любовь, поведение влюбленных, которые нередко выглядят нелепо перед объектом своей страсти.

Какой средний возраст немецкой публики, кто в основном ходит на ваши спектакли?

Арне Ленк:

– В частности, на «Страдания юного Вертера» приходит много подростков-старшеклассников, которые, как известно, любят посмеяться больше, чем взрослый зритель. Поэтому нам приходится находиться в состоянии предельной концентрации, чтобы удержать их внимание. А также, чтобы выразить контраст между двумя полюсами, уживающимися в этом спектакле – комедией и трагедией.

То есть балансировать между развлечением и серьезными вещами?

Якоб Вальсер:

– Эти два элемента слиты воедино в этом спектакле. Драматическое и смешное соседствуют друг с другом. В один момент комедия превращается в трагедию.

Фелиция Шпильбергер (исполнительница роли Лотты):

– С профессиональной точки зрения нам было особенно интересно, что жанр действия не считывается с самого начала, и неясно, в каком направлении будет развиваться эта история. Так сказать, легкой походкой и с улыбкой на устах они идут к смерти и разрушению. А потом оказываются свидетелями последствий собственного легкомыслия или наивности. Из этого в итоге и складывается трагедия. Это трогает меня каждый раз. Каждый из трех героев в этом смысле напоминает клоуна, который браво вышагивает и вдруг – бум! – падает навзничь. Спираль раскручивается до такой степени, что в итоге забирает человеческую жизнь.

Насколько сложно играть трагикомедию перед юным зрителем?

Якоб Вальсер:

– С 12-13-летними это достаточно проблематично. Они смеются до упаду, уже когда видят, что герои снимают парики в определенный момент.

Фелиция Шпильбергер:

– Да, но перед ребятами чуть постарше играть просто потрясающе! Потому что как только они перестают верить тебе как артисту – когда ты в какой-то момент преувеличил или плохо сыграл, что тоже может произойти – на их лицах мгновенно появляется выражение, говорящее: «Я тебе больше не верю!» Это заставляет тебя молниеносно сконцентрироваться и приложить все силы, чтобы увлечь их, бороться за них, заставить поверить, что все это всерьез. И когда это происходит, я восклицаю про себя: «Наконец-то я заполучила тебя!».

Существуют ли, по-вашему, границы вольного обращения с классическим материалом?

Арне Ленк:

– Если разобраться, то в этом спектакле не так много «заимствований» из нынешнего времени: это музыкальное приспособление loop station для создания эффекта «закольцованного» эха да электроагрегаты для уборки листьев.

Франциска Бетц (драматург):

– Я считаю, это интересный вопрос – до какой степени можно осовременивать спектакль, вносить в него актуальные элементы, и мы обсуждали это с билефельдской публикой. Я лично считаю, что нужно следить за тем, чтобы театр не превращался в своеобразный музей для пьесы. Я не имею в виду кардинальную переработку произведений, скажем, Гёте или Шиллера, но какие-то злободневные элементы будут только на пользу спектаклю.

Беата Бриден:

– Осовремениванием пьесы можно привлечь в театр именно молодую публику. В нашем спектакле как бы подвешен вопрос: кто был бы лучшей пассией для Лотты – Вертер или Альбер. Этого, разумеется, нет в произведении Гёте, которое построено как роман в письмах. И дискуссия с новгородскими студентами перед спектаклем на тему выбора Лотты стала для меня приятным открытием, их аргументы удивительно схожи с доводами билефельдской молодежи. Когда речь идет о любви, неважно, находимся мы в России или в Германии.

Франциска Бетц:

– Или в 1772 году...

Фото автора

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: