ГлавнаяСтатьиДети Одина (продолжение романа)
Читальный зал:
Гуннхильд, дочь Гуннара Грозы Кораблей
Опубликовано 15.10.2017 в 10:15, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: Екатерина Аденина
Показов: 516

Дети Одина (продолжение романа)

Аденина Екатерина Викторовна. Родилась в 1979 г. В 2001 году окончила филологический факультет МГУ им. Ломоносова.  Обучалась в аспирантуре филологического факультета. Подробно занималась историей эпохи викингов и древнеисладским языком. Читала  подлинные документы той эпохи. Роман написан на основе изучения подлинных документов и данных археологических исследований. Екатерина имеет опыт исторических реконструкций и знает жизнь эпохи изнутри.  
Интервью с писательницей можно прочитать тут.
Журнал «Область Культуры» представляет роман Екатерины Адениной «Дети Одина».

 

Дети Одина

роман

ПРОЛОГ

Гуннхильд, дочь Гуннара Грозы Кораблей

ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ ЧАСТИ

Пролог

(1-8) смотрите тут.

 (9-19) смотрите тут.   

(20-26) смотрите тут.

 Глава 1

Часть 1 тут.

Часть 2 тут.

Часть 3 тут.

Часть 4 тут

Часть 5 тут.

   Часть 6 тут.   

Часть 7 тут.

Часть 8 тут. 

 

 

История Хельги Синеокой Красавицы, дочери Хьёрварда

 

     Хельга Хьёрвардардоттир была наполовину вендкой, наполовину - датчанкой, знала отлично наречия и обычаи обоих этих народов. Семья её жила среди вендов - но на самой границе с данами-викингами, в устье реки Одры, которую даны и местные саксы именовали Одером. Совсем рядом, всего лишь в дне морского пути - был на острове великий оплот вечных викингов, большая славная крепость Йомсборга. Там, в огромной дружине - служили даны, венды и саксы. Но основной силой йомсвикингов были отряды отборных норманнов - среди них чаще всего встречались лучшие берсерки. Отца Хельги Синеокой, Хьёрварда-дана - убили норманны из йомсвикингов, в одной из морских битв близ датских берегов. Норманны тогда люто порубили всех данов, саксов и вендов на этом берегу, отвоевали для Йомсборга целое морское побережье - мало кого в живых вообще оставили. ВикингиСветловолосые белые люди Севера с льдинами вместо глаз - предали всех мужей суровой кровавой смерти, затопили залив алой водою ран, даже младенцев подкидывали на копья, порою не разбираясь, какого же пола был младенец. Оставили в живых эти беспредельно жестокие северяне - лишь дев да жён. С жёнами просто позабавились, как водится - а девушек загрузили на свои корабли. Кого - продали в рабыни в Бирке, в Хедебю, в Альдейгьюборге-Ладоге, или даже в самом Хольмгарде на Востоке, а кого и взяли в жёны себе... Хельгу самоё - вместе со всеми женщинами её дома - захватили на корабль эти норвежские викинги и увезли прочь. Даже не в Йомсборг - а прямо на холодные норвежские фьорды. Хельга была - юной круглолицей синеокой красавицей, и сам вождь хирда засмотрелся на неё так, что позабыл Солнце и день ясный. Вождь её так и прозвал - Синеокая Красавица, сочинял для неё песни, дарил ей яркое золото, при этом шепча ей на ушко, что с медным блеском её струистых волос ни одно золото Срединного Мира не сравнится, даже красное золото из сокровищ Нифлунгов в глубине Рейна. Хельга была сначала настороженна и недоступна, холодна и тверда, как зимняя скала - но потом начала таять всё больше и больше от этого обхождения сурового вождя викингов, становившегося полным рохлей в её присутствии, внимательно вслушивалась в его слова и узорчатые кеннинги стихов, и однажды ночью покорилась его неистовым мужским ласкам. Всё равно - терять уже было нечего, и ничего больше не оставалось... Так - решилась её Судьба, и не самым худшим в Мире Срединном образом. Хельге пришлось - рано выйти замуж за конунга Гисли Длинного Носа, отца Гуннара Грозы Кораблей, и быстро войти в роль жены норманна и матери норманна. Да навек позабыть - свою вольность среди зелёных одерских равнин и летних хороводов вендских девушек, свою юность, свою семью и родину - в постоянном шуме моря за самою дверью дома, среди скалистых гор, каменистых пустошей и острых фьордов, в которых темно и холодно даже в середине лета...

 

 *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *

-Девушке надо заниматься рукоделием и сидеть дома. Такова твоя судьба - ты не родилась мужчиной, - говорили Гуннхильд Гуннарсдоттир в один голос мать и Хельга Синеокая.

     Гуннхильд помнит, как расстроилась, как проклинала себя, что не родилась мальчиком. В ответ она тогда дерзко сказала:

-Лучше быть мужчиной, чем рабыней, что слова не должна говорить поперёк, которую замуж отдадут поневоле... Лучше слушать ветер, вести корабли, сражаться и быть убитым в битве - чем заниматься готовкой, рукоделием, да рожать больных и мёртвых детей!

     Мать и Хельга Синеокая удивились таким словам из уст хрупкой девушки.

     Гуннхильд, видя их замешательство, ещё более дерзко продолжила:

-Лучше гордо восшествовать в Вальгаллу - чем сгнить на соломе!девушка скандинавская

     После этой речи наступило долгое гнетущее молчание. Наконец Деллинга с Земли Англов, жена Гуннара, мать - разозлилась и чуть не в слезах обрушила на дочь шквал ругательств. Долго она говорила, как испортилась Гуннхильд, какой стала жестокой, неуправляемой.

    -Отец за эту зиму совсем избаловал тебя. Растит своё подобие! Будто бы не понимает, что ты девочка! Будто у него нет сына, Гудмунда, которому он мог бы вбивать в голову всю эту чушь!

     Тут душой Гуннхильд овладела ярость - чувство, ещё ни разу не испытанное ею, поэтому - сильное. Ярость она обратила на мать - такой презренной показалась ей эта плаксивая, больная и очень трусливая женщина. Как смеет мать говорить, что вера её отца, единственная на свете вера в богов и в Одина, их Родителя и Всеотца — чушь?

     А мать продолжала:

-Всё равно ты будешь женщиной и потом пойдёшь в Хель - хочешь или нет. Ты будешь рожать детей в муках и болеть - как я. Мужчины высосут всю твою кровь, дети иссушат твоё тело! Ты никогда не поведёшь корабль - да и зачем это женщине? Да, я вижу, ты и не слушаешь, глупая девчонка! - Деллинга сорвалась на крик, перешла на то, чего раньше не позволяла себе в общении со старшей дочерью.

     Гуннхильд молчала с затаённой злобой и смотрела прямо, как волк перед нападением.

     Хельга пыталась утешить Деллингу, смягчить словесный поток, обрушившийся на девочку, но кроткую Деллингу прорвало:

-Вижу, ты и не слушаешь - ты никого не слушаешь, как и он, два сапога пара! Он меня измучил, так и ты туда же! Неужели ты хочешь быть убийцей, разбойником, драться, пить, завоёвывать страны? Ведь твой отец - жестокий убийца и предводитель убийц окаянных, благо, что не пьяница и не прелюбодей! Хотя – кто его и тут знает?

-Не смей так говорить об отце, мать! - суровым голосом сказала Гуннхильд.

 Деллинга немного присмирела, потом продолжила:

-Это ведь правда. Он нехороший, тёмный человек. Убийца. Они все такие.

 Тут Гуннхильд почти прокричала в лицо матери, которую в этот миг ненавидела:

-Лучше быть убийцей, чем рабыней и глупой курицей!

 В ответ Деллинга отвесила хорошую пощёчину.

 Лицо Гуннхильд сначала резко покраснело от удара, потом - побледнело. Без слов она закатала рукав и ударила мать наотмашь по лицу, так, что Деллинга упала, почти потеряв сознание.

Потом, немного придя в себя, сплюнув выбитый зуб с кровью, Деллинга сказала:

-Такая же тяжёлая рука, как и у него. Он меня бьёт, так ещё и ты. Никакого уважения к матери!

-За что уважать тебя? - сказала Гуннхильд.

 Мать привстала и, по стенке, на корточках, уползла в другой угол дома, чтобы там молча плакать...

 

* * *

     А Гуннхильд осталась в обществе Хельги Синеокой на целую ночь - для воспитательной беседы.

     Хельга не осуждала внучку - Деллингу она сама недолюбливала за вечное нытьё и нездоровье, за постоянное малодушие.

-Только зря ты так жестоко. Её и так все бьют. Гуннар иногда избивает её до полусмерти, я её ругаю. Так и ты! Она мать твоя, мать надо чтить, как отца, - сказала ей Хельга.

-За что её чтить? За то, что вечно ревёт? За то, что не любит отца и меня?

-Ты ещё мало что понимаешь. Это сложно понять. Думаю, ты поймёшь, когда тебя выдадут замуж.

-А что... если... если я вовсе не хочу замуж?! Не хочу идти насильно за нелюбимого, не хочу участи мамы. Мне бы хотелось... сражаться и водить корабли! - ответила Гуннхильд.

Хельга увидела на её глазах слёзы - первые в жизни. Девочка была очень расстроена.

 Викинги

-Ты родилась женщиной. Это - твоя Судьба. Боги, конечно, наградили тебя силой духа и неженским умом. Это не повредит тебе. Будешь хорошей женой, возможно, сама выберешь себе мужа - по любви... Здесь, на этих землях, знаю - жёны могут выбирать себе мужей по любви, могут и разводиться с нелюбимыми. На моей земле, Гуннхильд - ведь всё было вовсе не так... Там - кто будет суженым твоим родом тебе, тот и останется с тобою, и против Судьбы никто не посмеет пойти... - Хельга вздохнула грустно. - Здесь... всё ж это более свободно... Прими свою участь - быть женщиной - с надлежащей силой духа, как принимали свою Судьбу древние герои ваших Северных Земель.

-Только если так... Но всё равно - лучше умереть в бою и пойти в Вальгаллу, чем никогда не сражаться, болеть, сойти в Хель, сгнив на соломе! - плечи Гуннхильд сотрясались от рыданий.

     - Ты ещё - заберёшь свои слова обратно! Оценишь - то, что ты женщина, что ты можешь дарить заботу и ласку мужам, рожать детей... Ты пока совсем маленькая... - Хельга ласково гладила её голову, целовала в лоб, утешала.

 Наконец, Гуннхильд раскаялась, что ударила слабую, больную мать - это всё равно что убить безоружного. Девочка извинилась перед матерью - сквозь зубы. Уважения так и не возникло. Видно, то было потому, что Гуннхильд верно чуяла отношение своего отца к матери - Гуннар был сильно привязан к Деллинге, возможно, даже и любил её, только не уважал ни капли. Гуннар уважал только тех, кто был сильнее него - к Деллинге же это никак не относилось. Исключение из этого правила Гуннар делал лишь для Хельги Синеокой, своей матери, да для своего друга-побратима, Торгейра Годи Фрейра - в них он уважал не силу, но мудрость. Ещё, местные говаривали - серьёзно уважал конунг Гуннар Гроза Кораблей седого Законоговорителя, отца Торгейра Годи Асмунда Мудрого. Но Асмунда - грех не уважать, его устами говорит сам Закон и на всех тингах его слово, как знала Гуннхильд с детства, самое весомое и справедливое...

 Потом Гуннхильд опять говорила с Хельгой. Хельга ей рассказала о том, сколько человек убили её муж Гисли, её сын Гуннар Гисласон, и многочисленная дружина Гуннара. О своей судьбе сказывала бабушка Хельга - как её похитили и увезли в Норвегию с датской земли, что на Юге, на самом материке. Она больше никогда не увидела своей родины... Много-много горя пришлось попытать на чужой холодной земле - да с мужем-чуженином, завоевателем.

 

* * *

     Так Гуннхильд узнала - о жестокости. Только рассказы возымели обратное действие - Гуннхильд ещё больше полюбила своего отца, узнав о его трудной и очень интересной жизни. Теперь она гораздо более серьёзно переживала за отца, чем раньше - ведь не каждый раз придёшь из битвы с победой. Ты убьёшь - и тебя когда-нибудь убьют. Гуннхильд не пугала такая суровая правда жизни. Она лишь переживала, что её отца, её бога, ужасно изранят, и потом его не станет в земном мире, в Мидгарде, вместе с нею. Она - будет тосковать, когда однажды отец уйдёт в Вальгаллу. Вот - последовать бы за ним Туда! Тогда - тоски никакой не будет, и всё будет хорошо. Если бы только можно...

 Valhalla

     Так же переживала - всегда затаённо, молча - и бабка Хельга за своего такого уже взрослого сына. Он был её единственный сын, единственный ребёнок вообще - его жизнь была её жизнью. Каждый год с того часа, как он повзрослел и ушёл из дома в викингский поход, Хельга думала, что однажды его принесут на щите убитым, как других. Но боги незримо хранили Гуннара... Только - мёртвый не мёртвый, а каждое лето без сына Хельге было скучно. Она благодарила богов, что есть эта чудесная девочка, Гуннхильд, так похожая обликом на своего отца - на сына Хельги, любимого Гуннара... Всю свою любовь к Гуннару и нерастраченную нежность Хельга обращала на Гуннхильд.

 В тот вечер она сказала внучке: «Я очень люблю тебя, девочка - за то, что ты такая дерзкая. Ты похожа на моего сына, Гуннара Грозу Кораблей. И тебя не за что ругать - только будь, пожалуйста, не такой грубой, как сейчас. Это некрасиво для девушки-невесты». И девочка иногда слушалась Хельгу. После - все четыре года - ни разу не тронула рукой матери. Но и любить мать всё же не стала. Не могла.

 

* * *

     Гуннхильд было жаль, что пришлось расстаться с друзьями. Тем летом она была печальна и неприкаянна. С подругами-девушками не было у Гуннхильд Гуннарсдоттир ничего общего, с матерью общаться она не могла. Отец - был в походе. Только одна бабушка Хельга развеивала её печаль.

Теперь Хельга долго и упорно учила девочку искусству ткать и красиво вышивать разные диковинные узоры цветными нитями. Работу Гуннхильд выполняла с затаённым неудовольствием, зато всегда любила слушать мудрую Хельгу - та рассказывала девочке про разные обряды, про замужество, свадьбу и рождение детей. Это, конечно, было не так интересно, как саги и песни о подвигах, зато и не так плачевно, как раньше думала Гуннхильд. Хельга рассказала полностью историю своего замужества - как её похитил конунг Гисли Длинный Нос, увёз на корабле в Норвегию и там справил свадебный пир. «Я сначала горевала, но потом поняла, что горевать не о чем - Гисли был красивый и ладный мужчина, у нас с ним был хороший, прочный брак. Все двадцать пять зим я была счастлива замужем за ним, до самой его смерти. Как за каменною стеною была я... Он не бил меня почти что никогда, не был пьяницей, не изменял мне с другими жёнами да рабынями, и очень любил нашего с ним сына, Гуннара, - говорила Хельга. - И теперь я счастлива: он прожил долгую жизнь, умер своей смертью - спокойно, без боли и мучений. Не был убит в бою - что меня... радует, как это ни странно... Да... Теперь я вижу его в Гуннаре и внуках, особенно - в тебе. И ты тоже будешь счастлива, длинноносая упрямая девчонка!» - и Хельга тогда улыбнулась ей.

Гуннхильд особенно любила её красивую, немного таинственную, улыбку - от всего сердца.

 

* * *

     К концу лета воспитание Хельги стало давать свои плоды - Гуннхильд внешне немного смягчилась. Казалось, она смирилась со своей долей девушки и женщины. Даже Деллинга перестала её бояться. Только Хельга знала, что всё это - только внешнее. Душой Гуннхильд как была, так и осталась храброй дочерью викинга. Девочка с сожалением говорила (только Хельге и больше никому): «Мне всё же жаль, что я не могу водить корабли в море. Как бы ни была прекрасна участь красавицы и рукодельницы, она не для меня. Я люблю море и опасности, как мой отец, Гуннар Гроза Кораблей!». И Хельга знала, что с этим уже ничего больше не поделаешь. У девочки такая душа. Теперь Гуннхильд стала совсем взрослой, научилась хорошо скрывать свои замыслы. Перевоспитать её уже было не под силу даже самой Хельге Синеокой. Со стороны казалось, что эта девушка создана для рукоделия и домашнего хозяйства. Лишь бабушка Хельга знала её неистовую душу.

 

* * *

     Ближе к зиме приехал отец с дружиной и богатой добычей. Обычно сдержанная, Гуннхильд с громким криком бегом бросилась навстречу отцу, и они заключили друг друга в объятия вопреки всем традициям приветствий.

Чуть не плача, она говорила ему: «Отец! Отец... Я так по тебе соскучилась... Везде такая тоска!!!»

После был пир, где она уже прислуживала и подносила яства и вина взрослым воинам - впервые в своей жизни. Отец с гордостью глядел на неё - красавица, умница, умелая хозяйка, совсем взрослая. Обликом - похожая на него. 

Её красоту и ум замечал уже не только один отец, но и некоторые молодые неженатые дружинники отца. Гуннхильд было очень странно от того, что на неё обращены глаза взрослых мужчин. Как ни печально - она становилась взрослой красивой женщиной.

На день её рождения отец подарил ей золотые обручья с настоящими кроваво-красными рубинами. Сделали подарки и другие викинги - кто дал рунический медальон, кто - цепочку, кто - красивый обруч на волосы. Всем была по душе юная дочь конунга - не только красавица, но и смелая умница. Она могла поддержать любой разговор, даже - об оружии, кораблях и завоеваниях. Сверх того - её глаза особенно загорались, когда при ней говорили о кораблях и походах. Об этом она сама расспрашивала викингов, и скоро её знания начали пополняться.

 скандинавское золото

 На пиру она впервые столкнулась со скальдическим искусством - скальд пел похвальную песнь её отцу, потом всей его дружине, и называл их всех  разными интересными именами, в смысл которых не сразу врубишься. Она вскорости познакомилась со скальдом отца, Эйнаром сыном Эйвинда, и расспросила его обо всём. Скоро она поняла, кто такой Один моря секир, Фрейр меча, Тюр победы, метатель огня вьюги ведьмы луны коня корабельных сараев. Это всё кеннинги людей и асов, а Тюр победы - кеннинг самого бога войны Одина. От скальда же она и узнала, что такое кеннинг, мёд поэзии, ноша виселицы. И удалось узнать ей побольше, кто же такой Один - многоликий Ас со множеством имён, владыка Асгарда, повелитель жизни и смерти. Для интереса скальд обучил её составлять простейшие стихи, и девушка на удивление быстро всё восприняла. «Она могла бы стать превосходным скальдом», - сказал скальд её отцу на третий день пира.

Гуннхильд была счастлива на том пиру - так интересно ей ещё никогда не было. И так вкусно она ещё не ела, и не веселилась так неуёмно. Вся летняя скука прошла.

 Гуннар был рад видеть дочь такой цветущей, и теперь часто подумывал: «В Хель все правила! Зачем её морить дома скукой, делать из неё красивую куклу и рано выдавать замуж? Пусть повеселится вдоволь - лучше я буду воспитывать её в своём духе. Гудмунд, сын мой, совсем не интересуется кораблями и оружием, он трусоват... А она... Из неё выйдет толк! Она умна и надёжна, это видно уже с детских лет».

Гуннхильд никогда ещё не видела от отца столько любви и внимания, как на этом пиру.

 

* * *

 В двенадцать зим от роду стала ей открываться и другая любовь - о которой со страхом говорили Деллинга и Хельга, а также - старшие подруги Гуннхильд.

     На пиру на неё восторженно смотрел Торбьёрн сын Кари, самый молодой из дружинников отца. Он открыто восхищался ей, плясал лишь с нею, и сидел рядом с ней за пиршественным столом, дружественно беседуя и рассказывая долгие саги и разные истории, играл с ней в тавлеи подолгу, подносил еду и напитки - и Гуннхильд это не было неприятно. После, зимой, она часто с ним сама заговаривала и играла. Торбьёрн стал её лучшим другом. Ему тоже было интересно с милой хрупкой девочкой, которая была не по-детски серьёзной. Сначала это была просто дружба, но в один зимний день Гуннхильд поняла, что не может жить без этого юноши, Торбьёрна сына Кари. Долгие ночи угнетали её, а если она днём не видела Торбьёрна, угнетали и дни. Всё серьёзнее и печальнее становилась она. Но когда Торбьёрн и Гуннхильд разговаривали вместе или гуляли, её сердце было готово выпрыгнуть из груди от необъяснимого счастья. Никто и ничто не могло объяснить её чувства, даже Хельга Синеокая таила от неё смысл одного непонятного - того, что звалось ЛЮБОВЬ.

Ближе к весне Гуннхильд часто бродила одна по морскому берегу и следила за полётом морских птиц. Думала, что же связывает её с Торбьёрном. Любовь? Вряд ли. Да и где ей, маленькой девочке, знать, что такое ЛЮБОВЬ? И не было ответа, а сердцу было так одиноко и тоскливо без него, без Торбьёрна...

 Они часто виделись, долго беседовали. Он шептал ей какие-то слова, похожие на заклинания, она тоже шептала ему в ответ нечто, тоже весьма похожее на магические заклятия богам. Торбьёрн Карасон и Гуннхильд Гуннарсдоттир стали всё больше уединяться от других.

 В последний месяц зимы Торбьёрн и Гуннхильд гуляли совсем одни по пустынным долинам быстрых рек и по берегу фьорда. На лодках или на лошадях доходили даже до Рейкьянеса от Брейдафьорда за несколько ночей.

 islandiia snaefellsnesog

 Гуннхильд считала, что юноша красивее её отца. Сердце разрывалось, когда глядела ему в лицо. Отца она любила как бога, а Торбьёрна? Мир был ничто без него... Когда его не было рядом, её охватывала тоска - не хотелось совсем никого видеть. Гуннхильд жить не могла без Торбьёрна. Он и ночами ей снился. Часто её подушка была мокрой от слёз: она так боялась потерять Торбьёрна, что снилось ей, будто он умер. И ей становилось страшно. В голове её витали какие-то долгие замысловатые стихи, обращённые к нему - но Торбьёрну лично Гуннхильд не могла ничего сказать совсем. Что-то сковало её язык. На время она даже забыла все свои прежние интересы и занятия: с Торбьёрном было лучше всего - когда гуляли вдвоём по берегу и убегали от накатывающих волн, когда катались на лодках до других фьордов Исландии, когда его тонкая юношеская рука рвала первые весенние цветы и нежно зачёсывала их в её длинные распущенные волосы.

 Торбьёрн много с ней разговаривал, но, ближе к отъезду в очередной поход, лишь молча глядел в глубокие серо-голубые глаза Гуннхильд, словно умоляя о чём-то. Гуннхильд не понимала, чего он от неё хочет, тревога в её сердце росла... Гуннхильд всё больше таяла от отношения к ней красивого юноши.

 

* * *

 Последние дни они гуляли совершенно молча - боясь признаться в чувстве, неожиданно захлестнувшем их. Дух Гуннхильд был в напряжении от молчания, ожидания и неизвестности. Люди хутора и соседи часто видели их вместе, пошли слухи.

 Хельга стала думать, что с Гуннхильд что-то неладно, и решила вечером поговорить с ней. Только ни слова не смогла выбить она из своей любимицы, ни одного слова, доказывающего привязанность к Торбьёрну Карасону. Облик Гуннхильд был таким холодным и равнодушным.скандинавская девушка эпоха викингов

-Ты становишься взрослой девушкой на выданье. Гуляния с мужчинами - не шутки. Ты слишком рано начала. Соседи наши говорят - ты чуть ли не шлюха! Гуннхильд, ты же порядочная девушка, из высокого рода, и должна поддерживать о себе хорошее мнение, - говорила Хельга.

-Мне всё равно, что подумают другие! Какое им дело до меня? Торбьёрн - мой друг, нам хорошо вместе, ничего постыдного между нами не произошло. Мы просто друзья.

-Дружба между мужчиной и женщиной невозможна, - вздохнула Хельга.

-Какие мы мужчина и женщина? Ему семнадцать зим, он ещё юноша, а мне - вообще двенадцать, я ещё маленькая, как ты сама мне как-то раз говорила. Что может произойти между нами? Мы просто друзья.

И Гуннхильд, и Хельга надолго замолчали, глядя друг на друга.

 

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: