ГлавнаяСтатьиТеатральные портреты: Сергей Гордеев. "Я и сейчас так же ощущаю жизнь"
Опубликовано 27.03.2015 в 08:26, статья, раздел , рубрика
автор: ОК-журнал (Алексей Пшанский)

Театральные портреты: Сергей Гордеев. "Я и сейчас так же ощущаю жизнь"

Вот уже скоро 10 лет, как ушел из жизни Сергей Федорович Гордеев. В рамках цикла «Театральные портреты» мы предлагаем прочитать портрет, сделанный Алексеем Пшанским к 60-летию актера. Он был ведущим актером Новгородского академического театра драмы им. Ф.М. Достоевского и за годы службы сыграл более 300 ролей, как главных, так и эпизодических.

Сергей Гордеев: «Я и сейчас так же ощущаю жизнь»
(Первая публикация: газета «Новгород». 17.04.2003 г.)

Однажды, лет 12 назад, в пылу оживленного спора главный режиссер Новгородского театра драмы Анатолий Кошелев кому-то возразил:

-Да вы радоваться должны уже самому факту, что в вашем театре рядом с вами существует такое редкое явление, как герой-неврастеник!..

Речь шла о в ту пору заслуженном артисте РСФСР, ныне - народном артисте России Сергее ГОРДЕЕВЕ. Которому завтра, 18 апреля, исполнит­ся 60 лет. И завтра же на сцене театра - коему из прожитых 60 лет он отдал 36 - состоится его бенефис (в современном, немеркантильном смысле слова): спектакль «Божественная уловка» по пьесе Надежды Птушкиной. В этой доброй лирической комедии Сергей Федорович играет единственную в пьесе мужскую роль. Но что любопытно: при всех своих регалиях, при громадном опыте и впечатляющем багаже сыгранных ролей народный ар­тист Гордеев еще недели за две начал, как первокурсник, волноваться на тему - как пройдет этот, в сущности, не самый сложный для него спектакль?

- Кто-то хорошо сказал: «Со своей профессией надо быть в ладу», - припомнил Сергей Фе­дорович. - Вот 18-го на спектак­ле и посмотрим, в ладу я с ней в свои 60 или нет...

Волнение его понять можно. Для настоящего артиста вооб­ще каждый выход на сцену - эк­замен, на котором в очередной раз требуется себя доказывать и подтверждать, будь ты хоть трижды народный. А уж юби­лейный бенефис, обозначаю­щий некий жизненный и твор­ческий рубеж, - тем более.

За всё, как известно, в жизни приходится платить. И если за свое право работать в театре актеры платят обычно бездене­жьем и гнетущим пониманием своего зависимого положения, то каждая победа на сцене оплачи­вается живыми нервами. Это - часть профессии, которая не ухо­дит ни с возрастом, ни с опытом.

Впрочем, вышеназванные не­рвы с кошелевским определени­ем Гордеева как «героя-неврастеника» ничего общего не имеют име­ют - Анатолий Леонидович имел в виду совершенно другое.

С покоренных вершин

Когда-то в русском театре суще­ствовала система так называемых амплуа - ярлыков, определяющих характер сценической деятельно­сти актера: комик, резонер, фат, героиня, инженю, благородный отец и т.д. Со временем четкие границы как жанров, так и прежних амплуа были снивелированы, од­нако в несколько обновленном виде последние все-таки сохрани­лись. Одних только подвидов ге­роя (романтический, социальный и прочие) с полдесятка наберется. «Герой-неврастеник» - совре­менная модификация архаичного амплуа, некогда называемого «трагик». То есть актер, чья эмо­циональная подвижность и вооб­ще весь комплекс психофизичес­ких данных позволяет поднимать роли высочайшего, трагического уровня. Таким образом, если перевести тезис режиссера Кошеле­ва на более понятный язык, он звучал бы так: «Будьте довольны, что в вашей труппе есть актер, способный сыграть Гамлета».

Но вот как раз Гамлета - о кото­ром мечтал еще со студенческой скамьи - Сергей Федорович за свои без малого 40 лет работы так и не сыграл. Пробовал этот материал на занятиях по сцени­ческой речи, пересмотрел всех «Гамлетов», каких только мог, но самому сыграть не довелось.

- Такой вот печальный пара­докс: к тому времени, когда роль уже абсолютно понимаешь и чувствуешь, нужный возраст, к сожалению, уходит, - вздыхает он, но тут же приободряется: - А вообще-то мечтать о любимой роли надо всегда. И стремиться к ней - тоже. А что: Самойлову, например, 55 лет было, когда он у Охлопкова Гамлета сыграл (я сам этот спектакль видел), Астангову - вообще 57...

Но - не считая вожделенного Гамлета - ролями артиста Гор­деева судьба не обидела. В том числе и чистой воды трагедийны­ми - взять, к примеру, царя Ива­на в «Смерти Иоанна Грозного». Хотя, повторяю, сегодня размы­ты грани не только амплуа, но и жанров, и трагедийные высоты случается брать не только в ше­деврах Шекспира. Что, кстати, Сергей Федорович не раз успеш­но проделывал, будь то Дон Ки­хот, или Балмашов из «Конар­мии», или Хлудов из «Бега». Или совершенно потрясающая рабо­та - Кисельников в «Пучине» Ос­тровского.

Я попросил его набросать спи­сок только главных или значимых ролей. Получилось двадцать две. Но при ближайшем совместном рассмотрении этот документ на­чал расширяться на глазах - не­возможно ведь за полчаса восстановить почти четыре десятилетия творчества. Потом считать броси­ли, ограничившись неопределен­ным «много». И почти всё это «мно­го» сыграно здесь, в Великом Нов­городе.

Еще тогда приметил

Родился он в селе Утчанка Кур­ганской области в разгар войны, когда отец после двойного ране­ния вернулся с фронта. Пяти лет от роду переехал с родителями в соседнюю область, Северо-Ка­захстанскую, обосновавшись в ка­зачьей станице Пресновка. Соб­ственно, станица была не столько казачьей, сколько интернацио­нальной: русские, украинцы, че­ченцы, немцы, казахи, греки, даже персы - кого там только не было.

- Мне сегодня больно видеть, во что превратили эту великую страну... Моими лучшими друзь­ями были казахи и немцы, я си­дел за одной партой с чеченцем. Но никому и в голову не приходи­ло, что нас разделяют какие-то национальные барьеры, что нам возможно из-за чего-нибудь враждовать...

Помимо национального эле­мента (вроде чеченцев) в те края ссылали также интеллиген­цию, в основном из столиц. Ко­торая и составила костяк педагогического корпуса пресновской школы. При школе были ус­троены спортивные секции и разнообразные кружки, в том числе художественной самоде­ятельности. Вот из этого круж­ка и происходят глубинные кор­ни артиста Гордеева.

Кружок за свои творческие ус­пехи вскоре удостоился стату­са народного театра и уже в этом качестве отправился в Алма-Ату на республиканский смотр. Здесь Сергей завоевал своё первое «звание» - лауре­атство II степени. О нем стали говорить, писали в газете, он стал популярной фигурой не только в Пресновке, но и за её пределами. И все же наиболее значимым результатом смотра стал для юного дарования тот факт, что на него обратил внимание главный режиссер Пет­ропавловского областного теат­ра Георгий Иванович Пушкарев. И сразу же по окончании сред­ней школы пригласил работать к себе, во вспомогательный со­став. Но театр-то был уже на­стоящий, профессиональный!

- Труппа хорошая, народ ва­лом валил: сплошные аншлаги! Моим дебютом стала роль сле­саря в «Барабанщице», второй ролью - Лапченко в «Иркутской истории». Тут я вкусил аплодис­ментов, «на пупе вертелся» по неопытности, за что регулярно от Пушкарева нагоняи получал...

Однако аплодисментами в Петропавловске Гордеев на­слаждался недолго, ибо твор­ческая судьба его развивалась на редкость стремительно.

В суету городов

На Целину тогда вагонами везли энтузиастов, а с Целины всё норовили вывезти местные таланты. Вот и в то лето в Цели­нограде обосновалась выезд­ная приемная комиссия из ГИТИСа с задачей набрать «це­линный» актерский курс. Сер­гею Федоровичу пришлось от­прашиваться на экзамены с первых же сельских гастролей. Его отпустили, и театра своего он не посрамил: преодолев из­рядный конкурс, в числе 15 сча­стливцев был зачислен в глав­ный театральный вуз страны.

- Первые впечатления о Моск­ве - непередаваемые! Конец ав­густа, вечер изумительный; Боль­шой театр, Красная площадь, ог­ромные дома... В общежитие в тот раз я только к полуночи попал.

Руководителем курса (точнее, «целинной» его части) была Ма­рия Николаевна Орлова, рабо­тавшая еще с великим Станис­лавским. Это она дала юноше из казахской провинции первые по­нятия о театральной этике, сути профессии и чувстве меры, пе­реживала вместе с ним его увле­чения «гамлетизмом» и Достоев­ским, как могла оберегала от па­губных столичных соблазнов.

А соблазнами Москва периода «хрущевской оттепели» изо­биловала, и не только пагубны­ми: вечера восходящих поэтов, первые появления на публике бардов, молодые театры, двери которых перед студентами-театралами всегда открыты. И на­ряду с ними - театры и актеры, уже тогда бывшие легендой: театр Маяковского с еще работа­ющими Охлопковым и Бабано­вой, Любовь Орлова в моссове­товской «Лиззи Мак-Кей», леген­дарный Петр Олейников...

Что же до легенд сегодняшних, то они подрастали и мужали в одно время - а иные и на одной территории - с Сергеем Федоро­вичем: Золотухин, Голубкина, Шацкая, Шукшин... Вот только с горячо любимым Владимиром Высоцким ему так и не довелось пересечься - хотя, как потом вы­яснилось, они даже снимались бок о бок в одном фильме.

- С творчеством Владимира Семеновича меня познакомил сын композитора Дмитрия По­красса, Сенька, который тоже тогда учился в ГИТИСе. Он был замечательный парень, его все любили - и за характер, и за ги­тару. Он обычно садился на втором этаже (мы собирались вокруг) и пел песни, среди кото­рых попадались незнакомые, но потрясающие по своей силе. «Сеня, кто это сочинил?» - «Вов­ка Высоцкий, вы все равно его не знаете», - и пел дальше...

Действительно, Высоцкого многие тогда не знали. Но пес­ни его уже уверенно обитали в общагах и на кухнях, готовясь выплеснуться со временем на экраны, стадионы и всю звуко­записывающую технику страны.

Сегодня Сергей Федорович - обладатель полной фоноте­ки Высоцкого, а также регуляр­но пополняемого уникального архива, касающегося творче­ства нашего великого барда. Он, кстати, единственный че­ловек, сумевший в начале 1980-х устроить (официально, с ведома идеологических вла­стей!) вечер памяти Высоцко­го - в розовом фойе старого те­атра. Но это было уже в Нов­городе, а сюда он из Москвы попал не сразу.

Лучший, но опальный

Еще мудрая Мария Николаев­на своего воспитанника настав­ляла: «Сережа, не держись за Москву, поезжай лучше в хоро­шую провинцию. Закрепись, пу­сти корни, сиди и жди. И ничего ни у кого не проси - сами дадут». Так и вышло: Сергей Федорович уехал работать в Орск. А вместо того, чтоб столичной прописки ради фиктивные браки затевать, сочетался там браком самым настоящим. Избранницу его - занесенную из Ленинграда на практику в Пресновку и там во время каникул еще обнаружен­ную - звали Галя Васильева. Се­годня многие новгородцы знают её как заслуженного работника культуры России Галину Нико­лаевну Гордееву, первого худ­рука (а впоследствии зам.директора) ДК Профсоюзов.

Вскоре сокурсник, актер Нов­городского театра Виктор Наймушин, сообщает: в Новгороде дефицит молодых актеров. Моло­дожены на призыв с исконной рус­ской земли живо откликнулись, и с того момента - с весны 1967 года - начался новгородский, по сей день длящийся период их биографии.

- Я благодарю судьбу, что по­пал в этот русский город. Я его от души полюбил, и даже климат, который все ругают. Ну как бы я смог уехать, например, от озера Ильмень? - не представляю...

Всё вышло так, как предрекала Мария Николаевна: и в провинции намертво закрепился, и, ничего не прося - ни ролей, ни званий, - все получил. Хотя и не так просто, как может показаться. И вообще Гор­деев - человек далеко не простой и не однозначный. Он может быть желчным и крайне резким, но в другой раз настолько душу откро­ет, что и не знаешь, как реагиро­вать. Частая раздражительность чудесным образом уживается в нем с трогательным терпением, вниманием и заботой, с которыми он ухаживает за прикованной к по­стели женой. Спектр эмоциональ­ных состояний его настолько же широк, насколько и диапазон сыг­ранных ролей (от фарса до траге­дии). И роли эти он получал, не­взирая ни на что, даже на грубые нарушения «трудовой дисципли­ны». А нарушать он её умел еще как - даже приходилось из театра порой уходить. «Если б ты дурака не валял - давно бы уже получил звание», - в те еще времена, когда звания просто так не давались, говаривали ему чиновники от ис­кусства. Но всякий раз Гордеев возвращался и всякий раз играл то, что должен был играть. Пото­му что моменты подлинного искус­ства с лихвой искупали всё, вклю­чая прегрешения перед трудовой дисциплиной. Потому что принад­лежит он к разряду художников, ко­торых, согласно распространен­ному заблуждению, не существу­ет: незаменимых.

Вышеизложенного можно было бы, конечно, и не касаться, огра­ничившись лишь вехами творчес­кой биографии. Но тогда это был бы не Гордеев. Это был бы некий «юбиляр для подражания», а не Артист с оголенными нервами, го­товый щедро тратить их в час ве­ликого таинства служения Театру.

Блиц-диалог

- Сергей Федорович, на бе­нефис у вас пойдет «Боже­ственная уловка». А что бы вы сами выбрали для бенефиса из всех своих работ?

- «Пучину» Островского. Если б её не было - «Бумбараша».

- Этот юбилей дает вам за­конное право уйти на пен­сию. Уйдете?

- Ни в коем случае. Я не чув­ствую возраста, и все так же ос­тро ощущаю действительность.

- Коротко: что для вас театр?

- Жизнь.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: