ГлавнаяСтатьиТеатральные портреты: Лев Суворов. На алтаре капризной музы
Опубликовано 25.03.2015 в 10:57, статья, раздел , рубрика
автор: ОК-журнал (Алексей Пшанский)
Показов: 675

Театральные портреты: Лев Суворов. На алтаре капризной музы

Один из выдающихся актеров, окончивших свой творческий путь в Новгороде, - Лев Васильевич Суворов (1935 - 2010). В рамках проекта «Театральные портреты» мы предлагаем вновь услышать голос ушедшей эпохи и самого героя. Благодаря перу актера и публициста Алексея Пшанского, оставившего для потомков прижизненный юбилейный портрет артиста, мы вновь можем стать свидетелями немного грустной истории о капризах актерской судьбы и стойкости истинной творческой натуры.

На алтаре капризной музы
(Первая публикация: газета «Мои соседи», 8.07.2005 г.)

Вряд ли этот человек, давний житель нашего Западного района, нуждается в особом представлении: имя артиста Новгородского театра Льва СУВОРОВА хо­рошо знакомо не одному поколению театральной публики Великого Новгорода. А вот самые юные завсегдатаи театра (если таковые вообще имеются) могут его и не знать. Что делать - таково жестокое свойство профессии: театр не кино, творчество тут на пленку не фиксируется, а живет ровно столько, сколько длит­ся спектакль. Равно как и положенная на алтарь самой капризной музы судьба, остающаяся обычно лишь предметом воспоминаний самого актера. Но чтобы тебя другие не забывали - надо играть...

- А я играю - по три слова раз в два месяца, - смеется Лев Васильевич. - Возраст солидный, берегут: боятся, видимо, как бы на сцене не помер...

Собственно, возраст и послужил причиною нашей встречи и этой статьи: в ближайшее воскресенье, 24 июля, старейшему артисту театра Льву Суворову исполняется 70 лет.

Из этих 70 лет полсотни отдано театру вообще и 30 - новгородскому в частности. Лев Суворов, сын тульского актера Василия Суворова, вырос в театре, а двадцати лет от роду уже и сам ступил на профессиональную сцену. То была сцена тульского театра - но не драматического, где отец работал, а ТЮЗа. Предпринят сей шаг был тайком от отца, который, как и большинство актеров, стремлений своего чада идти по родительским стопам горячо не одобрял. Вскоре обман раскрылся. Разгневанный Василий Васильевич сперва непокорного сына не желал даже видеть (по крайней мере на сцене), но потом, по­ворчав, все же сходил в ТЮЗ, посмотрел. А посмотрев, преисполнился отцовской гордости и благословил сына скупой, но емкою фразой: «Имеешь право!»

И вот, вооруженный уже не только та­лантом, но и родительским благословени­ем, отправился Лев Васильевич по теат­рам Советского Союза. Это были хорошие театры и хорошие города: Орел, Таллин, Минск, еще раз Тула, Йошкар-Ола. За вре­мя своего доновгородского периода (а это 20 лет) он успел поработать со многими интересными режиссерами, приобрести немалый опыт и наиграть отличный репер­туар (Хельмер в «Норе», Теодоро в «Со­баке не сене», Умберто в «Филомене Мартурано» и прочее в том же роде). И уже обогащенный этим репертуаром и солид­ным стажем работы в 1976 году сорока­летний туляк Суворов приехал в наш го­род - чтобы стать, наконец, новгородцем.

«Жить будем!»

Это было время наивысшего творчес­кого взлета Новгородского театра (тогда еще не «академического» и не имени Достоевского, а просто областного). Кто знает - может, где-нибудь в глубинах 1000-летней новгородской истории случа­лись театральные достижения и значи­тельней, но за ближайшие лет 40 это была, безусловно, вершина. Молодой режиссер Анатолий Кошелев, едва окончивший ЛГИТМиК, сумел тогда объединить труп­пу вокруг своих художественных исканий, принесших в результате замечательные плоды. К слову сказать, спустя 10 лет тот же Кошелев почти с той же труппой по­вторить того театра уже не смог. Но тог­да, в 1974-1979-м, это было редкое для Новгорода явление подлинного Театра. Суворову повезло, - он оказался здесь в нужное время.

- С Кошелевым было безумно интерес­но работать, - вспоминает Лев Василье­вич. - Я тогда впервые столкнулся с этюд­ным методом. Сложно было, но понрави­лось. А потом это ведь он только говорил: «Я с актерами не умею работать», - ак­терские работы были в его спектаклях за­мечательные!

Два счастливых года наслаждался но­вый новгородский артист радостью твор­чества: плотно вошел в репертуар, полу­чал новые роли, в случае надобности вво­дился в идущие спектакли. А потом при­шла беда - на роковом 42-летнем рубе­же, во время отпуска, в Питере.

Сам он помнит это, как сплошной бред с короткими проблесками сознания: боль­ничная палата, суетящиеся незнакомые люди, жар (температура за 40 зашкалива­ла), нешевелящиеся бесчувственные ноги. В беспамятстве он пробыл всего несколь­ко дней, но казались они месяцами.

- Однажды почувствовал: зашевели­лись пальцы ноги - выкарабкался! Откры­ваю глаза - надо мной стоит человек в белом халате (до сих пор помню его лицо), смотрит на меня и произносит восхити­тельные слова: «Жить будем!»

Лев Суворов выжил и через три меся­ца покинул больницу на собственных но­гах (правда, с палочкой). А в марте 1980- го, отбросив уже и палочку, вернулся в театр.

Было грустно, стало пусто

Но театр, в который вернулся Лев Ва­сильевич, за время его болезни стал уже другим. Кошелева, изменившего Велико­му Новгороду с Новгородом Нижним, в городе уже не было. Период творческого взлета миновал - пошла полоса нашумев­ших на весь Союз «гражданских войн». Стремительно менялись главрежи и ди­ректора, дух новгородского веча завис над театром, труппу лихорадило.

Сам Суворов активного участия в за­кулисных междоусобицах 1980-х не при­нимал. Но что показательно - востребо­ван был всегда. При любом режиме, кто бы у руля ни стоял, артист Суворов рабо­тал много, заметно и плодотворно, люби­тели театра тех лет не могут этого не по­мнить. Можно было бы привести здесь перечень его ролей за последние чет­верть века - но для площадей нашей га­зеты он оказался бы непомерно велик. Как бы то ни было, ролями Лев Василье­вич, один из ведущих актеров нашего те­атра, обижен не бывал никогда (чему до 1997 года я сам был свидетелем). И вдруг выясняется, что «по три слова», да еще «раз в два месяца»! Когда такое нача­лось?

- Года четыре назад, после того, как я некоторое время отлежал в больнице.

- Это был рецидив той вашей болезни конца 70-х?

- Нет, ничего серьезного. Работать я могу точно так же, как и прежде. Разуме­ется, отплясывать мне уже в силу возрас­та не следует, да и не прилично.

- Назовите, к примеру, одну из ваших последних ролей.

- К примеру - Жандарм в «Ревизоре», который произносит единственную фразу в конце спектакля...

Ровно 10 лет назад мне уже доводи­лось брать интервью у Льва Васильеви­ча. Тогда в ответ на мой вопрос о ролях, которые ему еще хотелось бы сыграть, он назвал Фамусова из «Горя от ума» и Го­родничего из «Ревизора». Так случилось, что обе пьесы в недавнее время у нас были поставлены. С «Ревизором» понят­но - там дело Жандармом кончилось. А что с Грибоедовым?

- В «Горе от ума» у меня ввод - князь Тугоуховский.

- Городничего и Фамусова сегодня бы потянули?

- Обижаешь: хоть сейчас!

Впрочем, режиссура имела полное пра­во на этих ролях артиста Суворова и не видеть. Повторяю, Мельпомена - муза капризная, и счастье Льва Васильевича, что с капризами ее он впервые столкнулся лишь на седьмом десятке лет. Факт «про­ехавших мимо» ролей хотя и прискорбен, но понятен, - непонятно другое: каким об­разом ведущий артист Новгородского те­атра Лев Суворов, столько лет успешно тащивший репертуар, к 70 годам умудрил­ся остаться без звания?

Что ж на музу-то пенять?

Почетный гражданин нашего города академик Янин говаривал: «С тех пор, как я узнал, что существует академия кули­нарии - никому не признаюсь, что я ака­демик». Что и говорить - девальвация громких званий и титулов стала уже ха­рактерной приметою времени: что ни зав­хоз - то вице-президент, что ни ПТУшка - лицей, что ни шарашкина контора - ака­демия. То же и с почетными званиями в театре. Если в советские времена звание заслуженного (а уж тем более народно­го) артиста являлось, можно сказать, ис­ключительной мерой поощрения, то се­годня те же звания сыпятся на труппу, как из рога изобилия. За все 1980-е в театр пришло, кажется, единственное звание, тогда как за последнее десятилетие - добрый десяток. Ценность актерского «знака качества» неуклонно снижается - интерес начинают обретать разве что свя­занные с ним льготы. Но даже такого де­вальвированного звания не удостоился артист Суворов! Почему? С этим вопро­сом я обратился к директору театра Вик­тору Назарову.

- Думаю, на сегодняшний день момент для присвоения звания Суворову, к сожа­лению, уже упущен, - ответил Виктор Ев­геньевич. - Роли у него остались малень­кие, новых заметных работ нет.

- А у тех, кто у вас звания получал, у всех были выдающиеся работы?

- Если не в этом сезоне, то в прошлых.

- Но разве подлежат сомнению про­шлые заслуги Суворова?

- Я помню его в старых спектаклях: высокий, красивый, все женщины облизы­вались. Но за те два года, что я возглав­ляю театр, его кандидатура на звание не возникала ни разу.

- От кого эти кандидатуры исходят?

- От администрации театра, худсове­та или отделения Союза театральных деятелей. Все кандидатуры выносятся на закрытое голосование творческого сос­тава...

С администрацией понятно - директор в театре недавно. Но и в правлении СТД, и в худсовете есть ведь еще люди, пони­мающие удельный вес артиста Суворова в истории новгородского театра после­дней трети XX века! Предположим, луч­шее его время ушло, ясно, что Мельпо­мена - муза неблагодарная. Но что ж на музу-то пенять, когда и без нее все ре­шить можно?

- Лёва безусловно имеет право на зва­ние, - подтвердил главный режиссер теат­ра лучшей его поры Анатолий Кошелев. - Он его заслужил уже одним только вводом в спектакль «Вадим Новгородский». Дру­гого актера, который так смог бы ввестись за ночь на роль Рюрика, я просто не знаю...

Впрочем, сам Суворов отсутствием ре­галий не сильно удручен:

- Мне даже приятно стоять в одном ряду с Высоцким и Далем, которые тоже зва­ний не имели, - отшутился он, и добавил серьезно: - Звания нет - зато есть актер­ская судьба, за которую мне нисколько не стыдно.

И правильно: стыдно должно быть не ему, а театру, не умеющему ценить самых верных и ревностных своих служителей. Сам же Лев Васильевич ни званий, ни квартир, ни прибавок к жалованию никог­да не просил. Не потрясал своими заслу­гами, не обивал высоких порогов, не ис­кал чьей-либо протекции. Будучи ведущим актером, до 55 лет скитался по общежи­тиям, - и вообще демонстрировал не по возрасту легкое, красивое пренебрежение к низменным вопросам бытоустройства. Зато уж все беды и радости любимого театра переживал, как свои собственные. И тратил себя, не жалея. Как бы высоко­парно это ни звучало, Лев Суворов - ред­кий пример бескорыстного, рыцарского служения искусству. Так что поздравить его следует не только с 70-летием со дня рождения, но и с полувековым юбилеем ничем не запятнанной актерской жизни. В которую он наверняка вернулся бы, доведись ему начать все сначала.

- Обязательно бы вернулся! - не заду­мываясь, заверил Суворов.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: