ГлавнаяСтатьиДети Одина (продолжение романа)
Читальный зал:
Гуннхильд, дочь Гуннара Грозы Кораблей
Опубликовано 3.09.2017 в 10:15, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: Екатерина Аденина
Показов: 711

Дети Одина (продолжение романа)

Аденина Екатерина Викторовна. Родилась в 1979 г. В 2001 году окончила филологический факультет МГУ им. Ломоносова.  Обучалась в аспирантуре филологического факультета. Подробно занималась историей эпохи викингов и древнеисладским языком. Читала  подлинные документы той эпохи. Роман написан на основе изучения подлинных документов и данных археологических исследований. Екатерина имеет опыт исторических реконструкций и знает жизнь эпохи изнутри.  
Интервью с писательницей можно прочитать тут.
Журнал «Область Культуры» представляет роман Екатерины Адениной «Дети Одина».

 

 

Екатерина Аденина

Дети Одина

роман

 

ПРОЛОГ

 

Гуннхильд, дочь Гуннара Грозы Кораблей

 

ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ ЧАСТИ

 

Пролог

(1-8) смотрите тут.

 (9-19) смотрите тут.   

(20-26) смотрите тут.

 

 Глава 1

Часть 1 тут.

   Часть 2 тут.

 

 

* * *

     Власть Харальда в Норвегии после Хаврсфьорда ещё более упрочилась - ещё больше земель присягнули на верность Харальду Прекрасноволосому. Сам Харальд-конунг после полной своей победы при Хаврсфьорде сиял лучами небывалой на всех Землях Норманнов славы. Могущество Харальда стало незыблемым - и Прекрасноволосый Конунг объявил себя конунгом всех норвежских земель. Собрал на свои великие богатства огромные войска - и начал своё сокрушительное победное шествие по далёким, диким и независимым ни от кого, фюлькам Запада и Севера Норвегии. Гуннар сын Гисли, как и другие конунги малых земель, его сотоварищи, потерпевшие поражение или даже потерявшие свою жизнь при Хаврсфьорде - был одним из тех, кого разорила и опустошила всевластная длань Харальда Прекрасноволосого. Поражение в битве было ещё самой малой бедой в жизни Гуннара тогда - дальше было хуже. Дальше потерял Гуннар-конунг ВСЁ, что только можно - и лишь по воле норн не лишился самоё жизни. Гораздо меньше было удачи у Гуннара сына Гисли тогда, чем у Харальда сына Хальвдана. Гуннар, предаваясь своей тяжёлой печали, любил говаривать, что норны, прядущие нити его Судьбы да ткущие его Судьбу как яркое полотно - просто забыли при рождении наделить его удачей, и потом всё время забывали вплетать в узор на ткани его Судьбы золочёные блестящие нити удачи.

 деревня викингов

     Гуннар и Гисли, отец его - вместе с другими конунгами, хёвдингами и большими людьми, противниками Харальда Прекрасноволосого - уцелев после Хаврсфьорда, попали к великому конунгу Норвегии почти что в плен. Их принуждали силой присягнуть Харальду на верность и отдать ему все свои владения и богатства, угрожали пытками и страшной расправой. Гисли Длинный Нос, видя, что дело нешуточное и весьма опасное, присягнул молодому Харальду Прекрасноволосому на верность, признал власть Харальда-конунга на фьорде и в Вике, и заставлял своего сына, Гуннара, конунга Вика, сделать то же самое. Так старый конунг Гисли, славившийся всю жизнь изворотливостью своего ума, хотел выиграть время и спасти жизнь и себе, и своему молодому сыну - а потом что-то придумать. Ведь старый Гисли был настроен ещё более враждебно и непримиримо к Харальду, чем Гуннар Гисласон, да и с Хальвданом, отцом Харальда, была в своё время у Гисли долгая нешуточная распря из-за земель в Вике. Ещё более, чем Гуннар, не уважал Гисли Длинный Нос этого молодого Харальда-выскочку. Но Гуннар - отказался присягнуть Харальду-конунгу даже из хитрости, так невыносимо было после Хаврсфьорда видеть столь яркое превосходство и всесилие Харальда Прекрасноволосого. Жалел Гуннар, что отец его, Гисли, дрогнул - уступил-таки Вик, своё великолепное наследное владение, Харальду Вестфольдскому. Гуннар сын Гисли понимал - даже обманно присягнув на верность Харальду, он, молодой конунг Вика, никогда не уйдёт от полного повиновения этому единовластному правителю многих земель в Норвегии. Попадёт в настоящую кабалу, будет принижен навеки... Да и время таким путём выиграть никак не удалось бы. Ведь Харальд-конунг предугадывал, всегда безошибочно, каждое движение своих недругов - и был скор на действия, сокрушающие мощь врагов в пух и прах. Ни у Гуннара, ни у Гисли даже - не хватило бы никогда ума и хитрости плести коварные сети за спиною у Харальда, не будучи быстро раскрытыми. Не хватило бы сил - тайно расправиться с Харальдом сыном Хальвдана и всей его властью. Гуннар решил сопротивляться до конца. Каким бы ни был тот конец. Никогда не склонять своих колен пред Харальдом. Не заигрывать с единовластным конунгом, не давать сомнительных половинных клятв и не прибегать ни к каким лицемерным соглашениям - даже во имя спасения своей жизни, своей семьи и своих верных людей.

 пьяные викинги

     Гуннар сын Гисли сплотил вокруг себя других, противившихся неслыханной единоличной власти. Но прямой расправы с Харальдом сыном Хальвдана не вышло - Гуннар после Хаврсфьорда потерял и время, и преимущество над Харальдом, ведь Харальд стал ещё более могучим, чем был. Гуннар и другие конунги норвежских земель были малы и ничтожны по сравнению с мощью Харальда Прекрасноволосого и войск его. Никто больше не смог бы собрать войско, равное по числу и силе огромной дружине конунга Харальда Хальвданарсона. Особенно - после того, как многие прославленные воины пали при Хаврсфьорде да в других жестоких битвах с многочисленной дружиною Харальда-конунга. Противники единоличной власти в Норвегии были обескровлены и придавлены бесчисленными грабительскими податями, которые наложил Харальд Прекрасноволосый на все фюльки, насильственно принуждённые присягнуть ему. Сражаться в то время с Харальдом Прекрасноволосым напрямую было верным самоубийством - а Гуннар Гисласон в то время совершенно не был готов к переходу в светлое воинство Вальгаллы. У Гуннара была семья, было счастье. Было - не до выбора средств на этой войне. Выхода не было - либо рабски покориться Харальду и распрощаться навсегда с волей морского конунга, либо погибнуть, обрести золотой свет Вальгаллы... Либо - организовать коварный заговор и каким-то образом сместить Харальда с его высокого места. Даже, может быть, отнять у него жизнь. Последнее было самым страшным, подлым и позорным - но самым верным.

 

     Пришлось пойти на тайный заговор - чего Гуннар никогда в жизни своей не любил - с целью уничтожить Харальда-конунга. Пошёл Гуннар Гисласон на то ради сохранения поддержки своего отца и своих дружинников, вполне принимавших такой образ действий и считавших это единственно возможным и спасительным для власти Гуннара в Вестфольде или, хотя бы, для возвращения власти Гуннара в утерянных им владениях в Вике.

 

* * *

     Конечно, как знала Гуннхильд из рассказов своего отца и некоторых его дружинников, уехавших с ним из Норвегии в Исландию - уже после Хаврсфьорда Гуннар Гисласон охладел к единоличной власти, ранее манившей его яркими солнечными лучами. Речь шла тогда уже только о том - чтобы вернуть потерянное в битвах-поражениях. Устоять, отстоять то, что ранее было за Гуннаром и отцом его - сохранить свободу и независимость от посягательств конунга Харальда. И - быть живым да остаться человеком после всего. Ради того только и стоило устранить Харальда Прекрасноволосого, мыслил тогда Гуннар - а не ради власти, на самом деле совершенно недостижимой. Да и ненужной Гуннару совсем - если подумать более глубоко и обстоятельно, рассудить более дальновидно...

 Харальд Прекрасноволосый

     Из Гуннара Гисласона просто не получился бы никогда второй Харальд Прекрасноволосый. Так начал думать и сам Гуннар в ту пору. А потом, уже много зим и лет спустя - так мыслила Гуннхильд Гуннарсдоттир, слыхавшая от отца и от разных других людей о тех, давно уж прошедших, но ярких и великих, событиях. Отец Гуннхильд был слишком свободным сам, чтобы порабощать других. Свободу других Гуннар Гисласон так же ценил, как и свою, даже к рабам часто относился по-человечески, как к свободным людям - не так, как обычные хозяева. Гуннхильд это казалось весьма любопытным - и в душе она то целиком одобряла, что бы ни твердили другие люди вокруг об обхождении с рабами, ведь рабы такие же двуногие, и всё тут.

 

* * *

     Слишком противно вдруг Гуннару сыну Гисли было желать такой власти, как Харальд Прекрасноволосый, такой участи - особенно после Хаврсфьорда и после событий следом за этой битвой. После того - как Гуннар собственными глазами увидел, что делает с человеком беспредельная власть. Как порабощает эта власть - и подвластных ей, и самого властителя. Рухнули великолепные золотые постройки из снов, грёз и мечтаний юности, сгорели дотла - а ветер, резко изменяющий судьбы миров и людей, развеял обломки и пепел без следа. Гуннар, умудрённый жестоким уроком Аса при Хаврсфьорде, вернулся на хладную твердь земную. Человек ведь - не Один-Всеотец, а смертное, слабое существо. И гнёт безмерной власти - иссушает человека, вселяет в душу чёрное безумие, ослепляет дух высокомерием, приводит к погибели, наконец.

 

     Гуннару тогда надо было просто уничтожить Харальда - сполна отомстить за боль и позор Хаврсфьорда, восстановить справедливость, освободить людей от ига непомерных податей и рабского подчинения. Гуннар мыслил - убив человека, он убьёт и саму беспредельную власть одного над всеми, противную богам. И отрадно, спокойно - от того будет Гуннару сыну Гисли. И риска от такого деяния - меньше. Ибо в прямой битве с Харальдом-конунгом, которая точно будет неравной - Гуннар просто напрасно сложит свою голову, так ничего и не добившись. А Харальд-конунг потом - отнимет земли Гуннара у его семьи навсегда. Для расправы над Харальдом Прекрасноволосым наверняка хорош был и тайный сговор. И даже -  подлое убийство, как ни отвратно было Гуннару тогда идти на такое.

 сражение скандинавских воинов

     Тайный заговор не удался, все планы с треском провалились. Гуннар сын Гисли всё-таки рождён был прямодушным воином, открыто идущим в бой навстречу любой судьбе - но не тайным заговорщиком, расправляющимся с врагами подлым ударом в спину. Харальд-конунг раскрыл полностью тот заговор своих врагов. Прекрасноволосый сын Хальвдана судил Гуннара Гисласона на Большом Тинге в Вингульмёрке - заодно с другими конунгами и хёвдингами, сообщниками Гуннара в том деле, никак не желавшими власти Харальда-конунга над собою. Судил - по всей строгости законов того грозного и неспокойного времени, которые великий Харальд сын Хальвдана ещё и изменил в свою пользу как очень большой всемогущий властитель, которому всё дозволено. Даже - законы мудрецов-законоговорителей менять. Гуннар сын Гисли был объявлен конунгом Харальдом Прекрасноволосым навеки вне закона с полным изъятием всего наследного имущества и богатств у его семьи, тоже объявленной на весь век жизни вне закона за поддержку Гуннара сына Гисли.

 

     Но Харальду-конунгу мало было просто объявления Гуннара Гисласона на Большом Тинге в Вингульмёрке вне закона - от Вестфольда до Халогаланда, на всех норвежских землях, подвластных Харальду Прекрасноволосому Конунгу. Харальд сын Хальвдана желал лично расправиться с молодым конунгом Вика - кроме всего прочего, являвшимся его довольно близким родичем, чтобы оспорить его власть не только с помощью противозаконного заговора или военной силы, но и вполне законно, по правам наследования. И поэтому Гуннар сын Гисли, даже поверженный и низложенный, был всё ещё крайне опасен для Харальда-конунга - вот и приговорил Харальд Прекрасноволосый Гуннара столь сурово на том тинге, велел казнить его смертью. Не только чтобы далее другим неповадно было выступать против Харальда-конунга - но и чтобы Гуннар, конунг Вика, не собрался бы вновь с силами да разумом, не нашёл бы некоего нового пути смещения Харальда-конунга с престола его власти. Харальд Хальвданарсон боялся тогда - не только того, что Гуннар вернёт себе все отнятые права, земли и одали, но и что отнимет все завоевания Харальда-конунга, вместе с его, Харальда, жизнью и славой. Ибо Гуннар был из тех - готовых растоптать до основания своего ненавистного врага, когда-то очень серьёзно обидевшего его... Гуннара, по мнению Харальда Прекрасноволосого - просто НЕЛЬЗЯ было оставлять в живых. А смертная казнь Гуннара и его сообщников - должна быть особенно мучительной и страшной, вселяющей во всех остальных, в весь народ норвежских фюльков, запредельный ужас. Харальду надо было усмирить народ - иначе усмирили бы его самого... у жертвенника Одина... в погребальной ладье, на ложе смерти... Усмирить - для того и запугать не грех и не зло. Страх рождает повиновение. Провинившегося раба ведь жестоко бьют - тогда он снова готов услужить да повиноваться. И Харальд-конунг - запугал народ, запугал на много зим да лет вперёд. Приобрёл в итоге - не людские сердца, как конунги прежних времён, истинно великие конунги - но кое-что весомее, выгоднее для его долгой и незыблемой власти. Многочисленных рабов, смысл жизни которых - повиновение господину и его жёсткой властной руке, карающей и лишь изредка готовой помиловать...

 погребальная ладья

     Многих дружинников и сотоварищей Гуннара Гисласона Харальд Прекрасноволосый приказал обезглавить. На глазах у Гуннара - чтобы сила духа вконец покинула непокорного конунга, сеявшего во всём Вестфольде непочтение к великому властителю и вождю, Харальду Хальвданарсону. Сам Гуннар сын Гисли был приговорён к более мучительной и позорной смертной казни. Сначала Харальд Хальвданарсон приказал сломать копьё и меч Гуннара над его головой. Потом - отнять всё его оружие и корабль в знак его полного позора, проклясть перед ликами асов в Святилище Всех Богов и принародно назвать нидингом. После же - вырезать на спине кровавого орла, и тело не предать погребению, как положено, а отдать на растерзание зверям и птицам Всеотца.

 

* * *

     Но не успел тогда Харальд-конунг проявить всю полноту своей власти над судьбою Гуннара Гисласона - видно, боги не оставили всё же Гуннара в столь грозный час и вмешались неожиданно. Гуннару удалось бежать, куда глаза глядят, прямо в день своей казни. Ни корабль, ни меч, ни копьё его не были отняты по приказу Харальда Прекрасноволосого, не были сломаны и испоганены. Семья и верные люди Гуннара Гисласона бежали вместе с ним. Они спаслись - от беззакония, позора и мучительной смерти. Всем им чудом удалось отплыть на Алом Драконе, большом и мощном драккаре Гисли Длинного Носа, любимом корабле Гуннара сына Гисли, под покровом ночи от норвежских берегов и скрыться от преследования. Глаза Гуннара глядели - сюда, в Исландию. Тут уж длинная длань Харальда Прекрасноволосого никак не могла достать его - далеко слишком.

 

* * *

     Много людей в те годы, следом за немногочисленными первыми поселенцами да за людьми Ингольва сына Эрна - переселялось в Исландию целыми семьями. Разорённые Харальдом Прекрасноволосым, гонимые, преследуемые - кто раньше, а кто позже, приезжали все они сюда. Многие люди уезжали и на Оркнейяр, Судрэйяр, или Шетландсэйяр - вотчины викингов у английских берегов. Многие бежали в Швецию и в Гарды, там оседали на долгое житьё. Селились на Фарерских Островах, что между Норвегией и Исландией - ровно посередине. Уезжали куда подальше - только бы не быть под пятою у Харальда-конунга. Полно людей уезжало из Норвегии в правление Харальда Прекрасноволосого - и большинство, по следам Ингольва Арнарсона, надолго поселилось в Исландии, на свободной, дружественной и безопасной земле. Естественно, народ Исландии был настроен весьма сильно против Харальда Прекрасноволосого и его власти в Норвегии - ведь основной костяк населения был сплошь составлен из людей, объявленных конунгом Харальдом вне закона или приговорённых им к смерти, но бежавших, подобно Гуннару, отцу Гуннхильд.

 девушка на драккаре

     Ни одного доброго слова о славном конунге Харальде сыне Хальвдана Гуннхильд не слышала ни от одного исландца. Ни в одной саге, что рассказывали разные мудрые люди на Брейдафьорде, не было сказано ничего хорошего о Харальде Прекрасноволосом - и Гуннхильд, вслед за бабушкой и своим отцом, стала тоже думать, что этот великий конунг был весьма дурным человеком. Исландцам вообще было противно то, что Харальд Прекрасноволосый всегда ставил свою личную волю выше Закона и выше воли народа и подавлял всех людей своей властью. Отнимал волю - у свободнорождённых. Словно это были рабы - не люди! Хорошо, что Харальд-конунг, сильно занятый своими норвежскими делами, не протягивал пока свои руки в Исландию, не навязывал и свободным исландцам свою всевышнюю волю. Мало всегда интересовали Харальда Хальвданарсона исландские дела - вот и слава асам светлым!

 

* * *

     Прибыв в Исландию, Гуннар сын Гисли из Вика поставил свои родовые столбы с ликами асов на землях близ Брейдафьорда. Ведь именно сюда эти столбы - дома Гейрлингов, древнего рода Гуннара, родственного и Ильвингам, и самим Инглингам - выплыли, пущенные по морю. На Брейдафьорде в Исландии Гуннар и основал свой новый род, независимый от его великих норвежских предков и не зависящий более от норвежских законов - род Гислунгов, теперь идущий от Гуннара, сына норвежца Гисли Длинного Носа из рода Гейрлингов. И теперь, здесь, в Исландии - все эти норвежские прародители, даже такие близкие, как Гисли-конунг, отец родной Гуннара, постепенно стали просто красивой легендой, не более. Легенда эта, конечно, льстит самолюбию Гуннара и тешит его слух - но на этой каменистой малолюдной ледяной земле, где каждый лишь сам за себя в ответе, она совершенно бесполезна. В Исландии только каждодневный тяжкий труд может помочь добыть пропитание и богатство, и только свои собственные большие деяния помогут добыть славу - никак не имена предков да их славные свершения. И Гуннар - трудился, трудился, свершал собственные дела и подвиги. С полной точки, из совершенной пустоты и бездны, в которой он оказался - выброшенный Судьбою да норвежскими законами Харальда Прекрасноволосого за борт жизни.

 

* * *

     Гуннар творил свою жизнь заново - и имел право быть здесь полностью свободным от всего, что было раньше. Властный над собою, он мог проявлять освобождённую волю творца своей Судьбы, как заблагорассудится. И Гуннар - проявил эту волю, настолько творчески и созидательно, как мог он, бросив на её исполнение все свои, юные и кипучие тогда, силы. Уже через год после изгнания и проклятия Гуннара сына Гисли люди по обе стороны Большого Моря стали с большим уважением и великим ужасом говорить о могучем непобедимом конунге Гуннаре Грозе Кораблей - берсерке и славном воителе, равном по своим силам и своему блеску древним легендарным героям. Так вот Гуннар сын Гисли и сравнялся славой со своими блестящими предками - отказавшись от их имени и от связи с ними. Гуннар стал самим собой, тем, кем он и был рождён - и дальше самостоятельно и непреклонно сам взращивал свою судьбу и свою славу. А знатные норвежские предки, большие конунги, борьба за престол с Харальдом Хальвданарсоном, поражение при Хаврсфьорде, осуждение, казнь, которая лишь по воле Одина и норн всемогущих не была исполнена до конца, объявление вне закона - стали просто прошлым. И это прошлое - Гуннар год за годом сознательно вытирал полностью, насколько мог, из своей памяти.

 голова драккара

     Многим своим врагам - тем, кто был при Хаврсфьорде и после на стороне ненавистного Гуннаром Харальда-конунга, или кто переметнулся в стан Харальда из его стана, кто предал его, Гуннар-конунг жестоко отомстил. Выбросил их из жизни - и, вместе со своими убитыми врагами, выкинул прочь и часть памяти о своих неудачах и поражениях. Вышло, что Гуннар убрал всех, кто хоть как-то был связан с памятью о его позоре после Хаврсфьорда. И противников, и просто людей Харальда-конунга - которым не посчастливилось стать однажды людьми Харальда-конунга, но с которыми Гуннара не связывала сильная вражда. И предателей, и тех, кто за серебро да деньги когда-то выдал то убежище, где скрывался Гуннар, раненный после Хаврсфьорда - и неверных друзей. И даже - тех неудачливых палачей, что пытались вырезать Гуннару кровавого орла! Ему удалось запомнить их лица и имена каким-то странным образом... Гуннар всех отыскал, рано или поздно - всем отмстил болью, кровью и смертью, как и должно, во имя Одина. Гуннар отыскал даже тех, кто в толпе, тогда, когда Гуннара казнили, смеялся над ним - в неурочный час тогда люди эти смеялись, ибо каждая улыбка, каждый смешок этих людей стоил алой крови, стекающей по лезвию Спиллира - Губителя Жизней, меча Гуннара Грозы Кораблей. Гуннар потопил в крови - даже просто смеявшихся над ним... правда, смеявшихся над ним в самый дурной час его жизни. И ещё - многих бывших сотоварищей по Хаврсфьорду, с которыми у Гуннара сына Гисли дружба разладилась, с которыми развели их всемогущие норны. Один же - посеял распри да жестокую непримиримую вражду между ними на их пути. Всех их нашёл впоследствии Гуннар сын Гисли - нашёл, чтобы предать смерти во имя своей мести. Принести их в жертву - на алтарь своей боли и ненависти, своей тяжёлой памяти о том, как низложили его. Принести в жертву - Одину-Бёльверку, Одину - Повелителю Смерти и Отцу Павших, Одину-Мстителю, Иггу, Ужасному и Коварному... Убить всех, связывавших Гуннара с мигом его поражения и низложения - и забыть. Забыть - прошлое, забыть то, что было и чего уже не отнимешь... забыть то, что забывается с таким тяжким трудом, с такой великой болью! И Гуннар - убивал и забывал... вернее, это прошлое забывалось само, под тяжёлым гнётом проходящего времени. Десять зим, почти что двадцать - и всё постепенно сглаживалось, выходило из головы да из сердца.

 

     Многое Гуннар исправил кровавой местью - многое изгладилось да забылось совсем само собой. Многое - было вытеснено другими крупными и значительными событиями в его жизни. Гуннару всё-таки удалось забыть прошлое - хотя бы только отчасти. Он - сам так захотел. Несмотря на то, что много зим да лет попросту не верил - что у него получится ЗАБЫТЬ ТАКОЕ. Редко получалось у Гуннара - забывать обиды и боль, забывать долги и забывать месть, главный Долг воина. Но Гуннар - смог. Не только воля асов была на то - что он, в конце концов, прекратил мстить людям Харальда Прекрасноволосого и даже оставил свою мысль отомстить самому Харальду сыну Хальвдана жестокой кровавой смертью, той, которой сам Харальд когда-то хотел предать Гуннара. На это была - воля самого Гуннара Грозы Кораблей. Гуннар трезво рассудил - и понял, что месть его Харальду-конунгу едва ли исполнима в это время, что она просто смешна. Мысли же об этой мести - гложут и точат все душевные силы Гуннара, ведут его прямиком к безумию, бессилию и болезни.

 Гуннар

     Лучше уж было - стереть Харальда-конунга из своей памяти навсегда, словно бы его и не было никогда на свете. Чем - дать этому всемогущему конунгу ещё и духовную власть над собою, чтобы этот властитель, отнявший у Гуннара всё и приговоривший Гуннара, во сне к нему приходил и душу саму пытал и терзал! Всё равно в Исландии и в своих плаваниях на другие земли - Гуннар-конунг никак не зависит от Харальда Прекрасноволосого и его норвежских законов, во всех делах Харальд-конунг Гуннару просто не указ. Нет влияния Харальда-конунга - значит, и не место ему в душе Гуннара Грозы Кораблей. Не хватало ещё свои силы тратить - на постоянные мысли о мести этой большой сволочи. Если уж сволочь оказалась настолько большой, что Гуннар с дружиной и с сотоварищами не смог с нею справиться - значит, и судить эту сволочь асы и норны будут потом по-крупному, как и полагается. Чему быть, тому не миновать - верно, не человеческий меч и не человеческий суд, а длань Одина да персты норн воздадут Харальду-конунгу должное, отмстят СВОЕЙ всевышней местью, что будет намного страшнее и злее, чем меч смертного воина или суд тинга. Норны и асы отмстят не только самому Харальду Хальвданарсону - но и всему его роду. Один и норны - мстят не сразу, но жестоко и неотвратимо. Хуже всего тому - кто гнев Одина и норн вызвал на свою голову. Харальд-конунг - явно не раз вызывал на себя самый могучий всевышний гнев. И он ещё - ответит... Надо оставить это на волю норн и асов - и не вмешиваться Гуннару. Наказание будет много, много хуже, чем Гуннар был бы способен в самом тяжком болезненном бреду придумать. Хуже всего ведь тому - на кого упал сразу гнев всех норн и всех асов! Гуннару надо просто жить и радоваться жизни, воевать и побеждать, обретать богатства и мудрость в странствиях, строить, любить и плодить детей - а на голову Харальда-конунга ещё посыплются крупные неприятности, надо только подождать. Но подождать - не предаваясь разрушительным гневу да печали, не утопляя свою душу в крови несбывшейся мести. Радость Гуннара и его счастье ВОПРЕКИ законам Харальда-конунга - тоже послужат против этого самого Харальда-конунга. Трижды пусто будет Харальду Прекрасноволосому, коли будет он всё время ведать - что Гуннар жив, здоров, богат, славен как воин и счастлив. И однажды, Гуннар верил - настигнет Харальда Прекрасноволосого гнев Одина и норн! При постоянной боязни Харальда Хальвданарсона - за свою власть да жизнь. При длительных сомнениях - в правоте своих деяний на тверди земной и на глади морской. При знании - что один из главных противников его всё жив да жив, да вполне ещё здоров и силён... Гнев асов ведь такой - он всегда настигает неправых да сомневающихся. Боги и богини, похоже, здесь, в судьбе Харальда Прекрасноволосого - и без Гуннара сына Гисли желают справиться, сами хотят разделаться с всевластным конунгом и всем его треклятым родом, натворившим и до жизни Харальда-конунга разных беззаконий. А Гуннару сыну Гисли - надо лишь отстать и забыть, только веселее, здоровее и счастливее станет он от того. Гуннару и без Харальда-конунга врагов всегда хватало - всегда были те, кому он был готов мстить и на ком он душу отводил, жестоко убивая. Так что к чему ещё - забивать дух свой и мысли невозможной местью да тенями, идущими из прошлого и заметно отравляющими его жизнь и славу?

 Odin

     Конунг Гроза Кораблей не желал к нему, к своему прошлому, возвращаться даже в дружеской беседе с кем-нибудь - и вовсе не желал считаться с ним. Прошлое больше не имело власти над теперешней судьбою Гуннара и над его могуществом. Брейдский хёвдинг-конунг порою просто смеялся над тем своим прошлым - громко и презрительно, как только он и умеет. В Исландии - ни холодно, ни жарко с этим прошлым, здесь оно не имеет никакой силы и власти. Конечно, прошлое временами тревожило Гуннара, и тревожило сильно - но о том конунг ни с кем не желал говорить, чтобы не подкреплять силу минувшего, не утяжелять его огромный груз. В жизни от всего этого проку мало. Надо в жизни действовать, по мнению Гуннара - постоянно действовать. Не поддаваться - одинаково бесплодным мыслям и чувствам: как восхищения светом легенд о предках, давно уж позабытых на тверди земной, в человеческом мире, так и ужаса от полуночного кошмара из-за не свершившейся казни, к которой его приговорили, да низвержения, проклятия и объявления вне закона на родине, в стране отцов и славных могучих прародителей; так и от тоски от несвершившегося долга мести Харальду Прекрасноволосому Конунгу...

 

Как конунг Гуннар Гроза Кораблей взял землю в Исландии

 

     Гуннар сын Гисли занял всё побережье Окраинного Фьорда, острой стрелой вдающегося в Брейдафьорд, часть побережья большого и удобного для плавания на корабле Хваммсфьорда, берег Залива Красной Скалы и земли вплоть до Лебяжьего Фьорда - всё большие и хорошие земли. У самого Хваммсфьорда Гуннар построил свой дом - Гуннарсхус, Дом Гуннара, гавани для кораблей и корабельные сараи, так как жить не мог ни дня без моря и корабля. Поблизости от Гуннарсхуса и владений Гуннара протекала большая и стремительная река Хвамма, впадающая в Хваммсфьорде в море. Стекая с острых уступов высоких скал, прозванных Троллиным Нагорьем, Хвамма образовывала крутой Водопад Пропавших Душ. Далеко от моря, тоже поблизости от земель Гуннара Грозы Кораблей, ширились просторы Брейдской Пустоши - лавовые поля и хейди, кажущиеся бескрайними, особенно зимой. Брейдская Пустошь, ещё дальше от моря, сливалась с гористым Арнарватнсхейди - Пустошью Орлиного Озера - вдающимся в самую глубину Острова. Никто из людей там никогда не жил - одни лишь альвы да хульдуфольк. Даже обычных, человеческих, призраков там не видели редкие ездоки или ходоки, если нелёгкая заносила кого на Арнарватнсхейди. Там легче лёгкого - было пропасть навеки, переселиться в сокрытые миры.

 

Пустошь Орлиного Озера

 

     Однажды Гуннхильд с отцом ездили по Арнарватнсхейди на конях - и пересекли всё это хейди аж до самого ледника Лангйокуля. Путь был неблизким - полторы недели провели Гуннар и Гуннхильд на сильных спинах коней. Не пропали, слава асам и ванам - скрытые жители не заманили их к себе сладкими речами, тролли не разгневались на то, что конские копыта хорошо потоптали первозданные живые камни. Гуннар тогда ещё шутил: на корабле по морю гораздо безопаснее плавать, даже в сильный шторм - чем скакать по острым камням и скалистым уступам Арнарватнсхейди на коне, ожидая, не сломает ли конь ноги или шею после следующего уступа да не сорвётся ли в пропасть вместе с наездником. А Гуннхильд это всё даже понравилось. Хорошо, плавно качало их на конях по холмам, горам и высоким скалам, то вверх, то вниз - почти как на море в лодке по сильной волне. Гуннхильд с детства мастерски умела ездить верхом, ничуть не хуже своего отца - она не была такой изнеженной, как остальные девчонки из богатых и знатных семей да как Гулльрёнд и другие её младшие сестрички, умершие в младенчестве от болезней по причине своей слабости. Конь отлично подчинялся Гуннхильд Гуннарсдоттир. А то, что опасно, круто - здорово слишком, интересно! Гуннхильд нравились опасности с самых детских годов - прямо как её родному отцу да всем остальным людям, по-настоящему сильным и духом, и телом, и не знающим, куда же её, силу свою, девать.

 девушка в доспехах

     Это было первое нескучное путешествие Гуннхильд Гуннарсдоттир - тем более, с отцом, который просто чутьём звериным чуял опасность и умел с радостью находить её, идти налегке навстречу всему наиболее страшному для смертных в Мидгарде. Гуннар сын Гисли всегда и везде из всех дорог находил наиболее трудную и опасную - это касалось не только его предпочтений в путешествиях и походах, но и всей его жизни. Гуннар умел найти и на совсем ровном месте смертельные приключения на свою голову - и получал от них истинное удовольствие. Свободный, бесстрашный - со смехом и песней бросающийся в бездну опасности и глядящий прямо в глаза самой смерти. Волосы его впитали солёный ветер многих морей вокруг Срединного Мира, а меч был обагрён кровью почти сотни яростных битв в разных краях. Знала Гуннхильд - даже шутя о своём страхе сорваться вниз вместе с конём и с лукавинкой улыбаясь в свои густые усы, Гуннар всё равно упрямо поедет дальше и на душе его будет весело от опасности. За это она любила своего отца, пожалуй, более всего.

 

     Долгий путь и свежий горный воздух погружали их в какую-то полудрёму и открывали иные миры - а, когда, утомлённые дневным переходом, они засыпали на своих плащах в палатках, им снились очень яркие и добрые сны об альвах. Добрые альвы, видать, хранили Гуннара и его дочурку от коварных хульдуфольк и злобных гневных троллей. Гуннхильд было тогда около одиннадцати зим от роду - и ей везде на Арнарватнсхейди, даже не во сне, а наяву, виделись альвы и манили за собой вдаль, к возвышающимся вершинам великанских ледников: Лангйокуля и Хофсйокуля. Эти вершины были живые - холодное дыхание их могучих грудей овевало всё Арнарватнсхейди, чувствовалось всюду.

 

 

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: