ГлавнаяСтатьиЗритель vs. Перфоманс: Сотворчество?
Опубликовано 19.08.2014 в 13:15, статья, раздел , рубрика
автор: ОК-журнал
Показов: 589

Зритель vs. Перфоманс: Сотворчество?

Прошедший недавно фестиваль перфоманса и импровизационного танца «ПостЭлитарное движение» вновь поставил перед зрителями вечные, шекспировские вопросы. Авторы ОК-журнала Сергей Козлов и Анна Огороднийчук встретились в первый день фестиваля, а потом их пути и впечатления разошлись. Объединение мнений состоялось уже в медийном пространстве текста в попытке сотворить свой перфоманс. Что из этого получилось, можно прочитать ниже.

СЕРГЕЙ
Пожалуй, начну с самого очевидного, репортерского. Нынешний фестиваль, особенно показы, собрал рекордно низкое количество зрителей. При этом были афиши, флаеры, анонсы в СМИ неоднократно. Всё, конечно, можно приписать плотному событийному ряду в эти дни – велопробег, джазовый фестиваль, фестиваль народной игровой культуры… Но ни подавляющее большинство медийщиков, ни рядовые зрители не выразили даже намека на заинтересованность ходом фестиваля. Попробуем прикинуть ретроспективу и пофантазировать за публику. Прошлый протофестиваль вызвал отклики как минимум в двух изданиях. Первый написал я, театральный критик. Второй – автор «Новгородских ведомостей» Алина Бериашвили. Я попытался заниматься анализом, Алина – зафиксировать свои ощущения от личной практики и наблюдений за перформерами. В обоих случаях опыт мне кажется удачным. Основной конфликт был связан с пониманием (или непониманием) происходящего. Стоит ли сделать из этого вывод, что на этот раз публика сделала вывод в сторону непонимания? Скорее, да.

Снова обратимся к Ортега-и-Гассету, которые именно из этого выводил непопулярность современного искусства. Но ведь искусство перформанса и современного танца направлено не только в сторону интеллектуального багажа, но и первородной чувствительности человека. Перфоманс «Мое невидимое тело» Елены Губаревич, например, требует от зрителя всего лишь узнавания советской эпохи и музыки Свиридова, которая въелась в нашу коллективную память благодаря программе «Время». И дальше вступают другие материи. Рассказывая, как она пыталась вспомнить детские ощущения от зарядки и попыток изобразить фигурное катание, Елена выходит на глубокий эстетико-философский пласт, связанный с ролью музыки, движения и самоопределения человека. Если советская зарядка давала ощущение бодрой консолидации и в то же время лишала индивидуализации, возраста, опыта и даже пола (так бы мне хотелось рассуждать), то эротическая румба под гимн советской индустриализации разрывает шаблоны, воспевает искусство, которое обманывает систему и славит природу – и тела, и духа. Ведь не зря же в финале зрителям было предложено выразить свои ощущения от увиденного в «иллюстрациях» на абрисе человеческой фигуры.
#Новгород #непонимание #танец

АННА
Действительно, в этот раз мы не можем упрекнуть организаторов в недостатке анонсирующей информации. Непонимание со стороны публики определенно присутствует, однако я бы объяснила его не впечатлениями от прошлых фестивалей, а тем, как преподносилась информация, например, на афишах. Что может сказать новгородцу словосочетание «постэлитарное движение»? Слово «перфоманс» у широких масс часто ассоциируется с федеральными новостями, имеющими общественно-политическую, а подчас и религиозную окраску. Хорошо, если, услышав о перфомансе, человек просто подумает что-нибудь вроде «современное искусство такое современное». «Импровизационный танец» - вроде бы все просто. Но заинтересует ли это тех, кто привык любоваться четко отрепетированными, синхронными номерами танцоров разных направлений? Создается ощущение, что современный танец не то чтобы остается не понятым – он не стремится таковым стать.

А может быть, стоило отдельно подчеркнуть, что фестиваль некоммерческий – приписка «Вход свободный» иногда оказывает на наших сограждан волшебное действие.

Но не будем отрицать: фестиваль, очевидно, получился направленным не столько на рядового зрителя, сколько на «специалистов» – тех, кто знаком с танцем не понаслышке. В связи с этим, возможно, имело бы смысл анонсировать его напрямую через танцевальные студии города. К слову, на фото с одного из мастер-классов я узнала представителей как минимум двух таких студий. Видимо, это были самые инициативные.

Уходя немного в сторону, замечу, что формат многодневного фестиваля представляется мне в принципе не подходящим как для мероприятия в Новгороде, так и для летнего события вообще. И дело тут даже не в интереснейшей спортивно-культурной панораме минувших выходных, а в том, что в это время года не так просто вдохновить публику на поход в городской выставочный центр – даже на открытие сразу четырех экспозиций в минувшую пятницу пришло не так много гостей, как это обычно бывает. А повторить этот подвиг неоднократно в течение трех дней – увольте. Мне видится более уместным подход в стиле «Библионочи», успешно принятый на вооружение в новгородских библиотеках - событие длится несколько часов подряд, программа насыщенна и нередко заставляет зрителей делать нелегкий выбор, но к ее завершению большинство участников подходит с ощущением плодотворно проведенного времени, а кто-то – и с приобретенным вдохновением. Все перфомансы, мастер-классы и лекции нынешнего фестиваля легко уместились бы в один такой «интенсивный» вечер. Особенно учитывая, что нынешний фестиваль отличился разносторонним подходом: участникам довелось не только потанцевать, но и порисовать, а также обсудить особенности политических высказываний не в хореографии, но в видеоработах, фотографии и т. д.
#формат #неподъемность публики #намеренная закрытость современного искусства

СЕРГЕЙ
Так а для чего еще устраивать фестивали с открытым входом на все события, как не для того, чтобы выйти к публике. И у старых знакомых, и у новых гостей я не заметил желания намеренно закрыться и творить свое искусство в узком элитарном кругу. Уже сам формат, предполагающий просветительские лекции (а не кулуарное профессиональное обсуждение) тому свидетельство. Тезис о намеренной закрытости современного искусства опровергает уже первый перфоманс «Экскурсия». Участники пожелали выйти не просто на улицу, а в сердце города – в кремль, к памятнику «Тысячелетие России». Не будем сейчас обсуждать недопонимание, которое возникло у перформеров и руководства Новгородского музея-заповедника. В конце концов, от лиричной идеи выразить сопричастность современников к своей истории, которая потребовала бы перелезть за решетку памятника, перфоманс получил более острое и глубинное звучание. Прикрепив к спинам официальный отказ музея, перформеры совершили прогулку вокруг истории, давая понять, что современники могут лишь за забором прикасаться к своей истории. Их позы –переживания и впечатления от созерцания эстетической составляющей памятника – для меня говорили не об административном конфликте, а о желании современного искусства сблизиться с обывателями, которые, в силу своей инертности, не способны оценить душевную и телесную подвижность художника.

Вот он, казалось бы, способ преодолеть неподъемность публики, разбавить потребительство сотворчеством. Так что лично я буду отрицать, что фестиваль направлен только на специалистов. Поскольку часть именно мастер-классов с практической стороны мне наименее интересна, то я и не стану обсуждать организационные моменты, связанные с небольшим количеством участников-танцоров. Меня как зрителя привлекают показы. В связи с эти перфоманс Марии Валеевой «Черный ноль» можно назвать идеальным фестивальным проектом. Показ сопровождала программка (!), в которой был ключ к пониманию спектакля. Зрителю осталось лишь сопоставить замысел художника с собственными переживаниями от увиденного. И что меня радует в перфомативном искусстве, так это вариант полнейшего несовпадения. Было ли в твоей практике подобное?
#переживание #впечатление #объяснение

АННА
Думаю, подобное нередко происходит в практике каждого артиста и каждого зрителя, но именно в случае перфоманса может дойти до абсолюта. Например, как поняли гости фестиваля работу Ивана Суворова «Победа»? Мужчина в одеянии из пленки размахивает мухобойкой под аккомпанемент мушиного же жужжания, затем выдавливает клубничный сок себе на голову и принимается с остервенением тереть морковку и расчленять – более подходящего слова не подберешь - другие овощи под брутальные композиции Rammstein. Просто озверевший дачник на тропе войны с непокорными плодами своей же деятельности. Чем все закончилось – не спрашивайте, пусть это останется глубоким личным переживанием тех, кто досмотрел перфоманс до конца. Но лично меня это навело на мысли о модном нынче дауншифтинге и поставило вопрос о том, до чего может довести впечатлительного человека излишнее единение с природой, в ее дачном, так сказать, аспекте. А вот Суворов объясняет идею своей работы так: «Любая победа подразумевает обоюдные, тяжелые затраты на борьбу. Любая победа - это одновременно и трагедия».

К слову, о недосмотревших. Я бы хотела поговорить о тех, кто встает и уходит с показов в самом разгаре действа. Такие зрители есть в любом зале, но вы знаете, оказывается, некоторые люди считают себя слишком важными, чтобы смотреть, как кто-то превращает приготовление салата в перфоманс. Мы пришли смотреть на танцы, говорят они, сделайте нам «красиво». Почему возникает такая несостыковка? Мне кажется, тут дело как раз в неготовности воспринимать увиденное всерьез, задумываться о замысле. Всем другим видам искусства уже давно позволено проявлять неэстетичность, когда речь заходит о неприглядных сторонах нашей действительности. Им позволено быть смешными и нелепыми и таким образом выражать свою идею. Но не танцу. Танец должен быть красивым: возвышенным, воодушевляющим, на худой конец, сексуальным. Но ни в коем случае танец не должен быть абсурдным, тогда это, говорит зритель, и не танец вовсе, и достойным перфомансом мы это тоже не признаем. Впрочем, похоже, мы снова вернулись к непониманию.
#восприятие танца как «непроблемного» жанра #грань между танцем и перфомансом

СЕРГЕЙ
А как поняли зрители работу Антона Вдовиченко «Банан»? Парень надевает штаны, куртку, позерски включает музыку и ест бананы, совершая экспрессивные телодвижения. Но у меня тоже во время просмотров рождалось множество интерпретаций, которые соответствуют моему опыту восприятия действительности и тому, что меня сейчас волнует. Антон, ученик режиссера Льва Эренбурга, до натуралистичной правдоподобности умеет передавать процесс человеческого мышления без лишних гримас. А пластическая точность не уходит в танец, но четко сбалансирована по ритму и темпу. Итак, парень ест бананы, подчиняясь некоему пластическому ритуалу. Это несвобода от социальных условностей и человеческих инстинктов. Даже запах бананов заводит его, доводя до эпилептических конвульсий. Сбрасывая одежду (отвергая ритуалы), он находит покой (смерть?). И теперь я каждый раз буду иронично относиться к бананам. Это ли хотел сказать перформер? По большому счету, мне не то чтобы неинтересен или неважен его корпус смыслов, сколько лично для меня он не будет столь впечатляющ и эмоционален, чем тот, который породил я сам. В этом и заключается очарование искусства перфоманса, когда программируемость зрительского восприятия минимальна. Есть еще вариант провокации, «обеднения урана» для большей разрушительности общественных и творческих норм. И когда человек встает и уходит, не досмотрев – это тоже «победа над солнцем», это результат, начинающий другую историю.

Вопрос зрительских ожиданий - тысячелетней давности. Как и запросы на непроблемное искусство – слишком надуманны. Эстетствующие снобы всегда будут яростно бороться с массовым искусством, как и потребители с «непонятной заумью». Так что восприятие танца как «непроблемного» жанра является в этой ситуации неисключительным. Что касается нашей страны, то тут, конечно, грузом висит эстетическая программа советской власти, которая была ценной, но закалила несколько поколений, отрезав им путь к восприятию стремительно меняющегося мира. При этом то, что новгородцам может показаться неэстетичным, уже давно прочно занимает свою нишу в городах с мощными центрами современного искусства. И этих зрителей в нашем городе ровно столько же, сколько и ярых поклонников импровизационного танца. Остальные попросту равнодушны.

Каким бы мощным ни был фестиваль «Царь-Сказка» с его лучшими спектаклями в форме импровизационного танца и театра движения; как бы ни пыталась Филармония показать современные балеты; как бы увлеченно местная молодежь не занималась контемпорари, всё это лишь крупицы, не позволяющие в полной мере судить о состоянии даже российского современного искусства. И уж тем более никто не сможет различить грань между танцем и перфомансом. Вернее, что приятно глазу – танец, скажут они. Остальное – перфоманс, недоискусство с раздутой интеллектуальностью. А на самом деле и не нужно искать эту грань. Нужно просто смотреть и пользоваться каждой возможностью. Которую упустили потенциальные зрители фестиваля «ПостЭлитарное движение».

Думаю, это верный подход. Позволю себе вновь процитировать родоначальницу модерна Марту Грэм: «Если в зале сидят хотя бы три человека, то выступление уже можно считать состоявшимся». Отрадно, что на нынешнем фестивале зрителей было все-таки больше, чем трое, а это значит - он определенно удался.

А может быть, в этом и есть основная прелесть перфоманса? Мы еще не привыкли к этому явлению, есть в нем что-то, что может удивить пресыщенного зрителя. Но, хотелось бы, конечно, чаще встречать на показах думающего наблюдателя, чем скучающего зеваку.

Кстати о «клиентах». Лично меня особенно вдохновляют перфомансы, которые вовлекают зрителя в «игру», делая его самого артистом, а его переживания - частью художественного откровения. Так, к слову, и разрушается некий «кокон» отстраненности от искусства, и человек начинает чувствовать, какое оно - сырое, рождающееся на глазах, ничем не прикрытое. Жаль, что на нынешнем фестивале этим приемом воспользовалась лишь Елена Губаревич, предложившая зрителям вспомнить советскую гимнастику.

Таким образом, мы приходим к тому, что современное искусство в самых своих развивающихся гранях все-таки - более чем открытое. И это не может не радовать.

Мне бы хотелось думать, что эту ситуацию мы никогда не сможем переломить. Иначе бы исчез сам провокативный, будоражащий и вдохновляющий нерв перфоманса. Того, который выходит на широкую публику.

И плох тот перфомер, который ставит задачу удивить пресыщенного зрителя. На минувшем фестивале таких замечено не было, хотя был и юмор, и красота движений. А вообще, любопытство в данном случае не порок, а двигатель процесса. Скучающий зевака, проявивший любопытство, это всегда клиент. И лишний раз он заставляет нас задуматься об интеллектуальном снобизме, которым мы бьем наотмашь массового зрителя.

В конце концов, от зрителей ничего не требуется. Ну, организаторы гастролей раскрученных на весь мир перформеров берут деньги за билеты. (Замечу в скобках, что тут меня это всегда смущало, в таком ракурсе перфоманс стремится к цирковому представлению, где зрители платят деньги, чтобы увидеть нечто чудное, неэстетичное, вывихнутое) А здесь приходи – и смотри. Ищешь себя – участвуй. Рисуй, ешь бананы, откликайся на вопросы выступающего. А можно тихо сидеть в уголке и подглядывать. Мне вот так удобнее.

Теперь хочется просто увидеть фестиваль Елены Губаревич среди известных событий Великого Новгорода. Нет, не массового явления, но получающего хорошую прессу и признанным знаковыми фигурами новгородской культуры. Пусть люди приходят в минимальном объеме, но хотя бы знают о существовании такого фестиваля.

Фото: Сергей Гриднев, Сергей Козлов

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: