ГлавнаяСтатьиСюрреалистическая история с тремя смертельными исходами... (рассказ)
Опубликовано 8.08.2017 в 16:09, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: (Никита Зименков)
Показов: 687

Сюрреалистическая история с тремя смертельными исходами... (рассказ)

Вслед за рассказом Никиты Зименкова «На привязи» на ваш читательский суд предлагаем еще один его рассказ — «Сюрреалистическая история с тремя смертельными исходами...», необычный и по задумке, и по воплощению:

    Сюрреалистическая история с тремя смертельными исходами, или мой удивительный день

Смертельный исход № 1

Я проснулся от своего оглушительного крика. Комната была пуста, на столе горел одиноко стоящий светильник. Было тихо, никого не видно вокруг. Я поднялся с кровати, протер глаза. За окном накрапывал мелкий дождь. Часы, спешащие на несколько минут, показывали начало восьмого. Голова жутко болела, я почти не спал несколько суток. Постоянные кошмары, апатия и меланхолия завладели моим рассудком. Я принял две таблетки аспирина и поднялся с кровати.

На протяжении нескольких дней я не мог спокойно существовать. Я потерял аппетит, сон стал для меня мучением, мне постоянно казалось, что я что-то потерял и никак не мог это что-то найти. Я искал под кроватью, смотрел в душе и на кухне, полностью перебрал гору обуви в коридоре, бессмысленно бродил по улицам, заглядывая в глаза прохожих и все надеясь, что когда-нибудь обнаружу пропажу, но у меня решительно ничего не получалось.

Вот и сейчас, собираясь на работу, и выдавливая из тюбика зубную пасту, я не оставляю попыток его отыскать. Найти свой СмыСл ЖизНи, который, как мне казалось, я где-то оставил или забыл.

Холодно. Сотнями игл ветер вонзается в еще неокрепшее тело. Поднимаю воротник пальто и запрыгиваю на ступеньку трамвая. Полсотни людей едут в удушливом свете электрических ламп на работу. «Что я здесь делаю и зачем?» — в голове постоянно крутиться эта строчка из песни " Junk " группы Jane Air. А что если мой СмыСл именно в этом, в его, так сказать, отсутствии. И тогда совершенно понятно, почему я не могу его найти. Впрочем, неважно...эскалатор

Ко мне подходит контролер, протягивает руку. Я отдаю мелочь. Женщина, лет 45-50, крупный, массивный шарф скрывает ее лицо, кажется, что еще немного, и он окончательно ее проглотит, растворив бренное существование этой милой особы в своем шерстяном чистилище. Замечаю у нее наушники. Интересно, что она там сейчас слушает? Концерт для фортепиано с оркестром Рахманинова или новый альбом Софии Ротару? Подхожу ближе, стараюсь прислушаться — «Мы ждем перемен...» доносится от вязаного шарфика, который тоже, как и я, как и все мы, ожидает чего-то большего от этой жизни.

Метро. Восемь часов утра, моросящий дождь, жуткий холод и несколько сотен, тысяч бабулек с тележками, куда-то спешащих, в недовольстве расталкивают людей. Как они появились, откуда? Мне все больше начинает казаться, что это какой-то большой заговор, что где-то на окраине любого города России есть такое место, площадка, должно быть, в несколько десятков гектар, где каждый день, ранним утром собираются все пожилые дамы для того, чтобы обсудить насущные вопросы бытия и продумать очередной план по захвату мира. Может быть, у них даже есть свое общество или секта «Свидетелей тележки». Просто как объяснить иначе их утренние путешествия и азарт, с которым они тащат за собой десятикилограммовые поклажи, мне не ясно.

Вагон потряхивает на поворотах. Народ безмятежно спит. Сидящие мужчины мерно похрапывают, чуть приоткрывая глаза на остановках в надежде, что никакая пожилая мадам не встанет напротив и им не придется отрываться от нагретого места. Дети, непрерывно дергая ногами, пачкают брюки пассажирам, бабульки суетятся, нищие просят милостыню, кто-то рекламирует очередной прибор, который лечит от всех болезней.

Я достаю из сумки Сэленджера и, надеясь отыскать свой СмыСл Ж., берусь за прочтение романа. «Если вам на самом деле хочется услышать эту историю...» — читаю первую строку и понимаю, что что-то пошло не так. Смотрю на часы, открываю календарик.

Да, все верно, я в очередной раз ошибся в выборе пути. На работу мне завтра, сменный график совершенно выбил меня из колеи. Выходит зря я в это утро выбирался из своей постели. Вот она настоящая боль души, это вам не экзистенциализм Сартра, не знающего куда ему деться, это отчаяние человека, который каждый день, ровно в семь утра должен вставать на работу.

Что ж, спать уже не хочется и я решаюсь немного прогуляться по Невскому, порассуждать и , может быть, если сильно повезет, найти там свой С. Ж.

Смертельный исход № 2

«Нет ничего лучше Невского проспекта, по крайней мере в Петербурге», проносится в голове строчка из повести Н. В. Гоголя.

Я быстро попадаю в людской поток, который несет меня по проспекту. Разноцветная масса спешащих, думающих, созидающих и прожигающих жизнь людей, к которой принадлежу и я, хотя всю жизнь считал, что мне будет уготована иная участь.толпа

Хочется спросить совета, узнать мнение кого-нибудь из прохожих, но они чересчур увлечены своим волнением, так что я не решаюсь на этот шаг. СмыСл ускользает, растворяется в памяти и, кажется, что я так и не смогу его найти.

Один из прохожих, в старенькой, потертой шинели привлекает мое внимание, и я начинаю двигаться вслед за ним. Опущенная голова, он почти не смотрит по сторонам. Красный свет светофора. Человек продолжает идти. Шаг, другой, вот-вот и он угодит под автомобиль. Я в ужасе закрываю глаза и через мгновение вижу, как он перешел дорогу, направляясь в сторону Казанского сквера.

Я подбегаю к нему и одергиваю за рукав. Тот останавливается, оборачивается и смотрит на меня удивленным взглядом, смерив мое одеяние.

— Тебе чего? — произносит незнакомец.

— Я пытаюсь найти ответы, — говорю я, — и думаю вы можете мне в этом помочь. 

—Я простой титулярный советник, ищущий свою шинель, не думаю, что от меня будет какая-то польза.

 — Но, вы ведь должны знать в чем СмыСл Ж., — спрашиваю я его.

— Для меня он всегда был в служении своему делу, государю, народу, но видишь, как жизнь меня наградила за мои старания. — отвечает незнакомец, — Спроси вон лучше его.

Я поворачиваю голову и смотрю в сторону площади, куда подъехала старинная, золотая карета из которой вышел весьма странный и необычный человек.

— Но кто это? — задаю я вопрос своему собеседнику и замечаю, что его уже нет рядом, а народ, проходящий мимо, странно озирается на меня.

— Милостивый государь, — я обращаюсь к человеку в мундире и замечаю, что это всего — навсего нос.

— Да, вы что-то хотели? — отвечает тот.

Я протираю глаза, щипаю себя за руку и понимаю, что это не сон. Тогда я выдавливаю из себя, волнующую меня фразу.

— В чем СмыСл ЖизНи?

— Твой, право не знаю, но мне всегда казалось, что в свободе и независимости от человека, его губительной природы и порока...

Раскланявшись, я в смятении удаляюсь. Выхожу на Дворцовую набережную и спускаюсь к Неве. Напротив Петропавловская крепость, впереди Троицкий мост, позади Эрмитаж. Кажется, именно здесь когда-то снимал А. Балабанов эпизод для своего фильма «Брат».

Я смотрю как стаи лодочек и катеров проносятся мимо, и вдруг слышу мелодию песни «Черные птицы» группы Nautilus Pompilius. Позади меня проходит Данила Багров со своим стареньким плеером и в подернутом пылью плаще. Он спускается по каменистой дорожке и моет руки в Неве.

— В чем СмыСл, брат? — спрашиваю я его.

— СмыСл в правде, у кого правда, у того и СмыСл, — отвечает он, даже не посмотрев в мою сторону.

Тут песня сменяется и сам апостол Андрей на плоту выплывает из-под мосточка. Я удивлен? Нет, скорее поражен и обескуражен.

— В чем СмыСл Ж., Андрей? — задаю я тому свой, так волнующий меня, вопрос.

— Ходить по воде, — отвечает апостол.

— А что есть истина? — я почти кричу.

— In vino veritas, — произносит вдруг появляющийся из ниоткуда Плиний старший и тут же растворяется в тумане...

Смертельный исход № 3. Последний

Ночь. Я просыпаюсь от собственного крика. В комнату вбегает мама и спрашивает, что со мной произошло. Я ее успокаиваю, говорю, что приснился дурной сон. Она уходит к себе в комнату, оставляя меня наедине с самим собой.

За окном мерно покачиваются деревья. Неужели все это было иллюзией и Братья Вачовски (ну как братья ...) , создавая свое, пожалуй, одно из самых знаменитых произведений не так уж и далеко ушли от истины. Страх, опустошенность, вопрос о СмыСле Ж. сменился другим — а что вообще произошло?..

Я не верю в то, что не было моего путешествия. Я очень хорошо помню Акакия Акакиевича, нос коллежского асессора Ковалева, Невский проспект, Дворцовую, шум воды на Финском заливе, песню группы Nautilus и мой переезд в Санкт-Петербург. Но факт остается фактом — мне двадцать, из родного города я не уезжал, кончилось лето и завтра вновь идти на пары...библиотека

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: