ГлавнаяСтатьиИгорь Лукоянов: "Изменение политического строя Российской империи было неизбежно"
Опубликовано 1.07.2014 в 16:34, статья, раздел , рубрика
автор: ОК-журнал (Анна Бардина)
Показов: 504

Игорь Лукоянов: "Изменение политического строя Российской империи было неизбежно"

В эти дни вспоминают начало Первой мировой войны. Так, в читальном зале Новгородской областной универсальной научной библиотеки проходит книжная выставка, посвящённая столетнему юбилею «Великой войны». Там же прошли исторические чтения «Новгородская губерния в годы Первой мировой войны». Их открывал Игорь Лукоянов, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Отдела новой истории России Санкт-Петербургского института истории РАН, докладом о состоянии и настроениях российского общества в предвоенное и военное время.

Мы поговорили с Игорем Владимировичем о специфике жизни русского общества во время большой войны, о непосредственном сосуществовании двух разных видов обществ — провинциального и столичного, о неизбежном конфликте милитаризма и пацифизма.

Под влиянием каких факторов менялось настроение общества, каковы механизмы?

- Всё влияло. Было продвижение, было отступление, были военные неудачи, слухи. Открывались действительно серьёзные проблемы — плохое снабжение армии. Об этом говорит начальник Ставки Верховного Главнокомандующего, и это сразу расползается по стране. Были очевидные вещи: допустим, ситуация с ранеными; их некуда положить, уход за ними был из рук вон плох, большинство из них не могли доставить даже до тылового госпиталя. Много чего было, просто ситуация время от времени менялась, она двигалась волнообразно. Скажем так, векторы изменения прослеживаются чётко, они устойчивы. Есть такие постоянные факторы, которые связаны, прежде всего, с изменением самого содержания так называемого психологического состояния общества. Если говорить о главном, то сама установка на победу не меняется, но, например, общественная установка на сотрудничество с властью — эволюционирует. Не в силу того, что люди видят, что именно происходит; они отмечают для себя, что с властью не всё в порядке и начинают иначе думать, иначе обсуждать: а вот правительство надо поменять, а царь этого не хочет... Идёт сложный процесс осознания, восприятия той же пресловутой «тёмной силы», слухов.

Отношение общества к власти в то сложное военное время похоже на нашу современность? Принято ли было сто лет назад отделять любовь и преданность к Отечеству от института государства? Сейчас эта позиция очень популярна.

- Да, похожая ситуация была, только нужно уточнить терминологию. Отношение к стране и к институтам было разным. Никто династию Романовых свергать не собирался, равно как и убивать царскую семью. Претензии были не к самой системе власти как таковой, а к конкретному правительству, к людям, занимающим министерские должности. Это принципиальная разница.

В своём докладе вы много места уделили уточнению и разъяснению милитаристских настроений русского общества во время Первой мировой войны. Желание воевать — это нормально?

- Это не норма, конечно. Это инструмент мобилизации, только и всего. Война началась, и нужно защищать себя. Психология работает совершенно чётко, причём, кто войну начал? Немец. Немец традиционно для русской культуры - это символ постороннего. Не обязательно враг, но в народном ощущении он однозначно, на контрасте, вызывает противостояние: мы — и нечто другое. Надо сказать, что подобные настроения царили абсолютно во всех воюющих странах.

Сильны ли были в том обществе пацифистские настроения?

- Пацифизм если и фиксировался, то в крошечных масштабах. До 1917 года он нарастал, именно пацифизм, а не ленинские формулировки. Понимаете, хорошо находиться в составе союза, который обречён на победу. Какой здесь может быть пацифизм? Но были и другие моменты: с другой стороны — 1916 год, призыв ратников II разряда, когда война действительно стала касаться многих лично, здесь начинает зарождаться сомнение в необходимости войны, в общественном сознании происходят некоторые сдвиги. Люди не бегут на улицу, не кричат, не митингуют, но им в то же время и не совсем комфортно. Мне кажется, что общество всё же сумело подавить в себе этот внутренний протест. Да, бывало желание и устроиться потише, в штабе, или забраться подальше от фронта.

Возвращаясь к вашему докладу: вы сказали, что общество, абсолютное его большинство, было готово продолжать войну «до победного конца», а против выступало лишь население двух столиц — Москвы и Петербурга.

- Продолжать войну было готово всё общество, Москва и Петербург — это не Россия, это другой социум, столичный. Между двумя этими состояниями наблюдается колоссальный разрыв. Даже в начале 1917 года в среде провинциальной не было ощущения конца, катастрофы, но настроения метрополий были более сложными. На выстраивание иерархии сильно влияла близость к власти: следовательно, люди лучше информированы, есть настоящая столичная верхушка, которая вхожа в самые недоступные салоны, есть великокняжеская среда, вполне доступная. Информация проникает всеми путями, вплоть до каких-то служащих, лакеев и др. Лакеи знают больше, чем иного рода министр. У лакея, допустим, есть дворник знакомый, ещё кто-то, тот кучеру расскажет, он — извозчику — и так дальше по цепочке. Это принципиально другая среда, потому что она существует не изолированно, она очень концентрирована — это, кстати, одна из особенностей малоразвитых стран — так называемых стран третьего мира, создание мегаполисов, гигантских городов со своей атмосферой и специфичным населением; остальная страна живёт по своим законам.

Каково было настроение провинции?

- Очень спокойное, слабо политизированное. Действительно, мобилизация воспринимается как благая насущная необходимость. Нужно что-то делать, отправлять добровольцев на войну. При этом — минимальное антиправительственное настроение, которое постепенно, всё же, нарастало, ведь рано или поздно новости доходили и до глубинки, но оно не имело какого-то действенного выхода.

Можно ли считать Первую мировую войну «началом конца» Российской империи?

- Отвечу одной фразой: изменение политического строя Российской империи было неизбежно. В случае если бы Россия в этой войне победила, я думаю, что не случилось бы массового бунта, но изменение политического строя, повторюсь, всё равно произошло бы.

Фото автора и из открытых источников

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: