ГлавнаяСтатьиШуршащий сюрреализм
Опубликовано 13.04.2014 в 16:47, статья, раздел , рубрика
автор: ОК-журнал (Сергей Козлов)
Показов: 830

Шуршащий сюрреализм

«Где живет ветер?» в Новгородском театре для детей и молодежи «Малый». Совершенно внезапно спектакль для малышей подтолкнул автора ОК-журнала к недетским размышлениям. Что это – сгущающиеся тучи эпохи, режиссерские инверсии или порыв виджняна в потоке постмодернистских перерождений? Сергей Козлов побывал на премьере спектакля Надежды Алексеевой в театре «Малый».

Сегодня, идя в театр, невозможно не думать о видеобращении главного редактора «Литературной газеты» Юрия Полякова, в котором он софистически перемешивает пресловутую «интерпретацию классики» современной режиссурой и отсутствие приемлемой современной драматургии. Невозможно внутренне не содрогаться от подобных же софизмов в газете «Культура», которая стращает тем, что «современное искусство может быть опасно для здоровья россиян». Признаться, многое из того, что процитировано в «Культуре», мне не по душе. Но я «взрослый мальчик» и способен сделать выбор. Почему какие-то вдруг поднявшие голову «деятели», пусть даже чертовски перезаслуженные, хотят лишить меня выбора? А ведь за этим стоит обыкновенная борьба за передел влияния в сфере культуры с первоосновой, разумеется, в финансовых потоках. Какое упоение – диктовать моду и тренды, раздавать гранты и получать раболепные поклоны, прикрываясь «государственной идеологией». Как бы не пришлось вновь задавать риторические вопросы, вроде «Где, укажите нам, отечества отцы, которых мы должны принять за образцы?»

А задумывались ли главные редакторы «пророссийских общественно-политических изданий» о том, что современный театр уже давно не нуждается в драматургии? В той литературной пьесе, за которую ратует Поляков? В зарубежном искусствоведении активно разрабатывается понятие «постдраматического театра», которое в отечественном пространстве вызвало недавно искрометную, но всё же в рамках культурологического дискурса, полемику, без заигрываний с административно-финансовым прайдом (см. Блог Петербургского театрального журнала).

В эти вот тревожные времена Надежда Алексеева выпускает в Новгородском театре для детей и молодежи «Малый» спектакль «Где живет ветер?» Он продолжает серию постановок, с которых может начинаться знакомство малышей (от 3-х лет) с театральным искусством. В этих работах сделан один, но существенный шаг от игры к театру. В «Белой сказке», «Маленьких чувствах» и премьерной постановке можно увидеть следы технологии «ready-made», открытой в начале прошлого века, но оказавшейся органичной для разработки художественного языка в общении с ребенком. В этих работах Надежда Алексеева делает попытку репрезентации окружающего мира с помощью бытовых предметов, чье промышленное происхождение бросается в глаза. Не реквизит и бутафория, которые являются составной частью художественного образа, а вещи, поднятые артистическим сознанием до самостоятельной художественной единицы. Причем, если в первых двух постановках идет реконструирование герметичного «домашнего» мира, то в «Где живет ветер?» режиссер «выходит на улицу», создавая авторские интенции планетарного масштаба.

Конечно же, какой-либо вербальный текст принципиально отсутствует. Все микросюжеты сочинялись в процессе создания командой спектакля без явной литературной основы и объединены в игру трех персонажей (Кристина Машевская, Олег Зверев, Алексей Коршунов). Семой для конструирования языка, которым они общаются с публикой, становится обыкновенный бытовой полиэтилен. Этот материал в виде широких полотен, различных пакетов, лоскутков используется как зрительная оболочка для природного явления – ветра. Воздух обретает форму, движение материала создает ощутимые ветряные потоки. Но театральная игра затеяна не для естественнонаучного эксперимента. В первую очередь, это стимулирование воображения зрителей. И чем разнообразнее индивидуальный культурный контекст, тем насыщеннее получается репрезентация.

Основной прием – это взаимопроникновение техник театра объекта и мимодраматических эпизодов. Разножанровая пластичность актеров позволяет не задумываться о форме, а совмещать находки для создания наиболее объемного образа как в визуально-пространственном протяжении, так и в сюжетно-эмоциональном ракурсе. Поначалу три героя в духе классической клоунады забавляют зрителей полиэтиленовыми пушинками. Озорная героиня Кристины Машевской насвистывает ветер, более степенные мужские персонажи Олега Зверева и Алексея Коршунова не балуют зрителя раскрытием характера. Но это представляется не столь важным, когда огромное прозрачное полотно начинает заполнять пространство. Поначалу у героини «вырастают» длинные руки, которые становятся затем прозрачными крыльями. Маленький штрих – зажатый в зубах и колеблемый дыханием кусочек пленки, похожий на пламя, и вот уже перед нами гордое мифологическое существо. Наверно, дракон?

Размахивая прозрачным полотном, персонажи создают потоки ветра, которые разносят дождевые капли, в них кружатся листья (3D эффект очень просто создается видеопроекцией на движущийся полиэтилен). Всевозможные инструменты – от флагов до длинных лент – смешивают в восприятии зримые калейдоскопические картинки и тактильные ощущения. Такое решение действительно всё еще не привычно для театра вообще, который апеллирует исключительно к эстетическому переживанию двумя органами чувств (правда, как мы знаем, в практике театра случались эксперименты с обонянием, а с развитием перформативного искусства – со вкусом).

Затем моделируемый мир начинает усложняться. Вот уже полотно выполняет функции ширмы театра кукол, над которой проплывают корабли, человечек (куколка из мешка с маленькими сапожками) бегает за светлячком. Эпизод, кстати, превращается в весьма напряженную и захватывающую историю. При этом понять, когда полиэтилен становится землей, а когда лужей, можно только из оценок маленького персонажа. Впрочем, материал может стать и периной для уснувшей девочки (Кристина Машевская), а надутый пакет – подушкой. Флаг, которым только что с детьми играл персонаж Олега Зверева, становится занавеской на окне. А окно – это проекция на стену. За окном – намеренно условное графичное дерево, гнущееся под шквалистым ветром (художник Игорь Семенов). В один миг видимый за ним мир может стать размером с задник, а тот самый человечек – большой фигурой из дождевика с внушительными резиновыми сапогами. Несмотря на свои «взрослые» размеры, он столь же размашисто прыгает, волшебным и умилительным образом преодолевая законы физики. Ненавязчиво через спектакль проходит и смена времен года (Олег Зверев – осень, Алексей Коршунов – лето, их тончайшие взаимоотношения достойны восточной поэзии).

За игрой в большое и малое (режиссер очень любит «семейные сцены» - в новом спектакле появилась чета медуз с малышом), визуальными эффектами, испытанием фантазией на художественную состоятельность и прочность обыденных вещей видится куда более серьезный аспект. Завершая разговор о театре для детей, можно сказать, что основной месседж Надежды Алексеевой – «попытайтесь повторить это дома». Финал предлагает своеобразный непрограммируемый мастер-класс – маленькие зрители могут поиграть с частью реквизита, повторяя некоторые моменты спектакля.

«Где живет ветер?» получился эстетически более насыщенным и представляющим возможность для казалось бы неожиданных интерпретаций. В отличие от «Белой сказки» (где эпизоды выстраиваются последовательным перечислением) и «Маленьких чувств» (эпизоды подчинены логике смены времени суток со встроенной логикой путешествия), мир спектакля более абстрактен и хаотичен. Его сюрреалистическая атмосфера, пластическое интонирование актеров напоминают работы Рене Магритта (чего стоит только эпизод с уже упоминавшимся окном; персонаж Олега Зверева сидит спиной к зрителям и ловит на себе уже знакомую полиэтиленовую пушинку) и Макса Эрнста. Куколки с капюшонами из синих мешков, подсвеченные фонариками, откликаются фантасмагорическими образами то ли из Босха, то ли из технократической неземной цивилизации (в один момент они напомнили джавов с Татуина). Ирреальную, слегка ироничную и философскую атмосферу спектакля поддерживают минималистские мелодии из гитарных переборов и бесконечный, тревожный свист пустынного ветра. На поставленный в названии спектакля вопрос создатели не отвечают. Ветер, как и человеческое сознание, не имеет границ и точки покоя.

Впрочем, красивые, беспокойные видения не отменяют общей жизнерадостности спектакля. Художник по свету Лариса Дедух в равной степени поддерживает всю смену настроений – от философской созерцательности до ребячливого озорства. Кроме видеопроекций Игоря Семенова (и его многоцветных костюмов человеческих персонажей), свет здесь создает сценографию – в четко очерченных границах игрового пространства, цветовых заливках, смене акцентов с лиц исполнителей на объекты.

«Где живет ветер?» не заставляет скучать по детству. Малыши пусть сами разбираются со своими фантазиями. Постановка невольно взрыхляет культурную память, заставляя складывать постмодернистскую мозаику из герменевтических откровений того театрального текста, который он предлагает.

P.S. Конечно, не все зрители будут настроены на столь сложные вещи. Позволю дать один совет «просто родителям» (они же бабушки и дедушки, дяди и тёти и прочие заботливые опекуны): не стоит истолковывать увиденное своим малышам. Они и без вас прекрасно поймут, что за истории им показали. И лучше, чтобы ваши версии отличались. Тогда у вас будут темы для бесед после спектакля. Откуда такой сарказм? Да были прецеденты…

Фото: Ольга Михалёва

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: