ГлавнаяСтатьиПять историй о войне
Полевой дневник археолога:
Негероические рассказы
Опубликовано 8.05.2017 в 14:00, статья, раздел Наследие, рубрика Полевой дневник археолога
автор: Павел Колосницын
Показов: 557

Пять историй о войне

Во время экспедиций и выездов мы общаемся с самыми разными людьми. Расспрашиваем местных жителей об интересующих нас объектах. Нередко они сами подходят выяснить, что мы делаем, и завязывают разговор. Почти всегда беседа с людьми старшего поколения так или иначе приходит к войне, и они рассказывают о том, что пережили когда-то очень давно.

Всегда задаюсь вопросом: Почему, человек, которого ты видишь первый и единственный раз, рассказывает тебе что-то важное о себе и своей жизни? Возможно, срабатывает «эффект попутчика», когда можно рассказать незнакомому человеку что-то сокровенное или, наоборот, воспользоваться случаем сообщить новому слушателю то, что давно уже известно всем соседям. Не знаю. Но всегда создаётся впечатление, что людей гложет какая-то душевная боль, а рассказ — способ немного её облегчить.

Я уже не помню, как звали некоторых собеседников, а тех, кого помню, называть не буду (может, это и правда были тайны). Но эти короткие истории об одном эпизоде или об отрезке жизни, рассказанные в ходе недолгих бесед, стоят того, чтобы ими поделиться...

1

Году в 2003 или в 2004 мы копали шурф в Старой Руссе. Хозяйка участка, довольно бодрая старушка, в ходе беседы рассказала:

«Во время оккупации самой трудной была первая зима 41-42 года. Мы тогда жили в деревне (где-то в Новгородской области), и в конце лета нам сообщили, что немцы наступают, и надо эвакуироваться. При подходе немцев отступающие войска уничтожили большую часть продовольствия и сожгли дома, чтобы лишить врага возможности ими воспользоваться. Сами мы пошли в Новгород, но в итоге никуда уехать так и не смогли. Пришлось возвращаться обратно в разорённую деревню, строить осенью под дождём землянку и жить в ней впроголодь всю зиму. Хорошо, что часть картошки была закопана в яме и избежала уничтожения, иначе совсем бы пропали. Потом полегче было...»

2

В 2006 г. наша экспедиция вела раскопки у Георгиевского храма в Старой Руссе. Наша задача заключалась в том, чтобы найти фундамент находившейся у храма разрушенной колокольни, которую планировали восстановить. Она сильно пострадала в войну (Старая Русса была в немецкой оккупации, а с августа 1941 по февраль 1944 находилась фактически на линии фронта под постоянным обстрелом), но была разобрана уже после неё, в 50-е годы.

Георгиевский храм. Фотография времён войны. На переднем плане та самая колокольня. Фото из архива группы Старая Русса взгляд в прошлое.

В один из дней на раскоп пришел, казалось бы, обычный любопытствующий — пожилой мужчина с палочкой. Он задавал традиционные для туристов вопросы — почему мы тут копаем и что находим. Когда узнал, что расчищаем фундамент колокольни для будущего её восстановления, то неожиданно сказал, что прекрасно её помнит, так как жил в ней во время войны. Он нарисовал по памяти планы этажей и рассказал:

«Во время войны многие здания в оккупированном городе были разрушены, и мы с матерью жили здесь, в колокольне. Мне тогда было лет 7. Наша артиллерия часто обстреливала город, и колокольня была одним из ориентиров для наводчиков. В один из дней снаряд разорвался совсем рядом, и осколок советского снаряда (снаряду ведь всё равно в кого попадать) попал мне в ногу. Врачей и лекарств не было. Мать лечила, как могла, но рана не заживала, нога болела, а мне становилось хуже. Однажды к нам зашёл немецкий патруль. Такие патрули регулярно осматривали все жилые и не жилые помещения в городе. Офицер, увидев плачущего мальчика с перевязанной ногой, стал выяснять (преимущественно жестами) у перепуганной матери, что с ним случилось. Когда он узнал о ранении, то сказал что-то вроде „Den Jungen ins Krankenhaus“ и приказал солдатам нести меня в госпиталь. Там меня вылечили немецкие военные врачи, только хромота так и осталась...»

Немецкая техника на улицах Старой РуссыНемецкая техника на улицах Старой Руссы. На заднем плане виден Георгиевский храм и колокольня. Фото из архива группы Старая Русса взгляд в прошлое.

3

Осенью 2009 г. года мы проводили инвентаризацию археологических памятников в Демянском районе. Соответственно, нам приходилось обследовать окрестностям деревень в поисках археологических памятников. Как-то мы, разделившись, искали в окрестностях очередного села жальник — средневековое кладбище. Я, идя по дороге, встретил старика, едущего на телеге. Он остановил лошадь, и я принялся расспрашивать, не знает ли он, где здесь могут находиться старые могилы. Он не знал ничего ни про жальники, ни про сопки, но принялся вспоминать, где здесь находились немецкие позиции, и что происходило во время войны:

«А в этом лесу у меня брата убили.
Мы тогда подростками были. В нашей деревне боёв не было. Вокруг везде бой был, а в нашу немцы без боя зашли и без боя в итоге ушли. Даже все дома уцелели, в отличие от соседних деревень.
Когда немцы первый раз вошли в деревню, мы как их увидели, так сразу все побежали в лес. У нас на окраине леса были заранее вырыты землянки и траншеи. Вот тут неподалёку мы в них и прятались. Когда мимо проходила группа немецких солдат, один из них что-то услышал и стал стрелять в нашу сторону. Одна пуля попала в ногу брату и он закричал. Солдаты заглянули, увидели, что тут сидят просто мальчишки и пошли дальше. А через полчаса брат умер от потери крови...»

Немного помолчав, старик добавил:
«Это, ведь нам ещё повезло. Могли и гранату кинуть. Тогда бы все погибли...»

После этого он поехал дальше, а я пошёл своей дорогой.

4

В ходе той же инвентаризации 2009 г., мы заехали к главе одного из сельских поселений, чтобы сообщить о том, что мы здесь проводим археологические исследования и заодно расспросить о возможных памятниках. Глава оказался пожилым и бодрым мужчиной. Узнав о том, что мы ищем культовый камень у деревни, он рассказал, как ещё мальчишками они ходили к нему сводить бородавки водой, скапливавшийся в углублении, и взялся показать нам его лично. По дороге зашёл разговор о войне, и он рассказал, как его дед спас от расстрела его мать:

«Когда пришли немцы, они под угрозой смерти запретили помогать партизанам и солдатам, которые скрывались в лесу или выходили из окружения. Но когда голодные солдаты проходили через деревню и попросили еды, мать не смогла отказать и вынесла им хлеба. Но среди соседей нашлись доносчики. На следующий день приехали немцы и увезли мать в комендатуру. Когда вернулся дед (её отец), который с утра был в поле, и узнал об этом, то сразу отправился её вызволять. Он был ветераном ещё Первой мировой войны и несколько лет пробыл в немецком или австрийском плену, где выучил немецкий язык. Поэтому дед надеялся, что сможет договорится.
Не знаю, что он там делал и о чём разговаривал, но на другой день вернулся вместе с матерью и её больше не забирали...»

Группа курганов у дер. Соболево превращённая в оборонительную позициюГруппа курганов у дер. Соболево Демянского района, превращённая в оборонительную позицию

5

В 2002-2004 гг. мне довелось несколько раз гостить в деревне Нивки Поддорского района у родственников одной моей подруги.
Тут надо учитывать, что во время войны на территории Поддорского района (тогда это был Белебёлковский район Ленинградской области) была очень сложная ситуация. Эта территория находилась в неглубоком тылу у немцев, но благодаря лесам и болотам здесь действовали многочисленные партизанские отряды. В результате образовался обширный партизанский край, против которого боролись немецкие войска. Чтобы лишить партизанские отряды поддержки, проводились масштабные выселения жителей и карательные операции, во время которых уничтожались целые деревни вместе со всеми жителями. В карательных акциях и боях с партизанами особенно отличился батальон «Шелонь» (667-й русский егерский ост-батальон), набранный из советских военнопленных и местных жителей Новгородской и Псковской областей. Но сейчас не об этом...
Деда и бабушку моей подруги, вместе с родственниками, как и многих других жителей района, немцы вывезли в Германию.

«Мы были подростками, поэтому нас раздали немецким фермерам для помощи по хозяйству. Относились они к нам по-разному, кто-то из немцев, к которым мы попали заставлял много работать и бил, а кто-то — нет. Младший брат попал в семью, в которой восемнадцатилетний сын погиб на Восточном фронте. Так они отнеслись к нему очень хорошо, наверное, потому что он напоминал им сына. Даже не наказали за украденного гуся (которого он украл то ли потому что был сам голодный, то ли хотел накормить кого-то из сестёр)...
...Спрятал за пазухой, несёт, а курточка то короткая — гусиные лапы на виду болтаются, а хозяин за ним бежит. Но простили, и даже гуся отдали...
...А освобождали нас американцы. Мы некоторое время жили в организованном ими лагере. Потом, после победы, нас на грузовиках повезли к своим. Ехали через горы, и одна машина с людьми сорвалась с обрыва. Может, шофёр не справился, а может, пьяный был: они все победу праздновали, радовались, ну, и пили много, естественно...
...Вы, молодые, сами не понимаете, как счастливо живёте. Я вот тоже сейчас очень хорошо живу. Большую часть жизни я работала, а денег не получала. Сначала в Германии на немцев. Потом в колхозе работала, там денег тоже почти не платили, только под конец стали. Сейчас же я не работаю, а пенсию получаю. За всё детство конфеты ела всего несколько раз, а теперь могу сколько хочу карамели купить. Живи и радуйся.
Вот только ноги очень болят...»

Вот такая получилась подборка негероических рассказов о войне...

Фото обложки: Елена Виноградова.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: