ГлавнаяСтатьиИрина Кузьмина: «Многие боятся боли, но я не знаю, возможно ли развиться без неё»
Вопреки
Опубликовано 5.05.2017 в 23:00, статья, раздел Жизнь
автор: Григорий Князев
Показов: 915

Ирина Кузьмина: «Многие боятся боли, но я не знаю, возможно ли развиться без неё»

В Международный день борьбы за права инвалидов мне удалось поговорить с Ириной Кузьминой из Старой Руссы. Ирина — писатель-фольклорист, собирательница легенд и сказок, лауреат международной литературной премии имени Сергея Есенина. 

Помимо этого, каждый год девушка отправляется с поисковой экспедицией «Долина» разыскивать останки павших бойцов. И всё это – несмотря на инвалидность, вопреки нездоровью! По её занятости и не скажешь, что Ирина имеет какие-то проблемы со здоровьем. Вот что она рассказывает о своей жизни и об отношении окружающих.

Ирина Кузьмина

– Сложно ли человеку с ограниченными возможностями реализовать себя в современном обществе?

– Я просто живу, и если современный мир, современное общество, мне не подходят, значит надо построить тот мир, то общество, где мне будет комфортно. Это – как со строительством дома: просто подбираешь подходящие материалы и технологии. Меня не устраивает общество. Почему? Люди злы, они слишком торопятся в погоне за совершенно не волнующими меня ценностями, они видят и слышат иначе, чем я. Но я могу остановить их – и предложить ценное в жизни для меня, могу потихоньку научить их видеть, слышать, чувствовать, как я. В результате этого они могут стать добрее. Меня не устраивает окружающая среда обитания. Почему? Мало воздуха и слишком много пыли в городе, от которой я задыхаюсь. Изменить это я могу несколькими путями:

1) Просто уйти туда, где будет иначе (в поисковую экспедицию или на археологический раскоп).

2) Посадить деревья, кусты, посеять траву, чтобы связывала пыль — это тоже нетрудно, тем более что оба варианта иногда можно и сочетать.

Меня, в частности, не устраивает моя нищета. Что я делаю? Отдаю людям свои навыки, за которые они заплатят.

– У вас много интересов. Что из этого Вас больше всего волнует?

В любом моём занятии есть маленькая радость: «Я – могу!» Но в любом творческом занятии есть и другая радость: «И ты – сможешь!» Инвалиды ведь получают пенсию из налогов здоровых людей. На милостыню же не ворчат, что она мала, просто благодарны дающему. Так почему бы нам не отблагодарить этих людей, чем можем? Где-то не требовать с них, а дать им? Поэтому – работаю, пусть даже и волонтёром. Не вижу смысла делать то, от чего люди вокруг не становятся счастливее и добрее, мне плохо рядом с такими: из-за проблем со зрением я очень остро чувствую это, и сразу просыпается аритмия... Работа с козулями, костюмы и реквизит, даже переборка земли на археологических раскопках – укрепляют мои руки. Можно, конечно, подобрать просто физические упражнения, но от движений в реально необходимой работе получаешь ещё и значительное моральное удовлетворение. Да, вот не могу пока освоить гитару, а мечтаю…

Ирина Кузьмина Долина

– Говорят, вы делаете козули. Что это такое, как Вы их делаете и связано ли это с вашими кулинарными интересами?

– Козули – это не совсем кулинарные изделия. Взрослым – оберег, детям – игрушка, маленькие фигурки из ржаного теста. Работать с ними несколько проще, чем с глиной, а развивать силу и моторику рук помогает так же хорошо. Нередко бывает так, что, работая, я молюсь за тех, к кому мои козули попадут: чувствую, что моя работа очень нужна людям. Хотя иногда чувство одиночества так накроет, что просто выть хочется… Проблема одиночества в толпе очень актуальна для нас. Я вижу, что некоторые инвалиды от этого непонимания и неприятия просто озлобились – и, к сожалению, по собственному опыту знаю, как действует эта «чёрная дыра» в душе. Нет уж! Любить людей иногда, конечно, бывает тяжеловато, но без этого – ещё хуже! Хоть сам придумывай – как, но только, ни в коем случае, не позволяй себе озлобиться, стать равнодушным…

– Я слышал также, что вы занимаетесь фольклором. Чем вызван ваш интерес к народной культуре?

– Мне гораздо комфортней в фольклорной одежде из натуральных материалов, возможность не спешить даже в речи помогает не ощущать проблем с головным мозгом, много всего. Козули отразили в себе верования древних новгородцев, хотя не только. Я знаю и различаю собственно козули – объёмные небольшие фигурки животных, а также так называемые витушки, в том числе – основательно забытые у нас белорецкие (происходящие с реки Белой в Боровичском районе, откуда родом и мой отец). Исчезновению на новгородской земле витушек поспособствовали, к сожалению, наши плохие дороги, помешавшие в своё время собирателям фольклора добираться до самых отдалённых деревень – последних мест их бытования.

По этой же причине и я ими почти не занимаюсь. Кроме того, я знаю и другие виды козуль, но до тех пока ещё совсем руки не доходят. Конечно, не стоит сводить интерес к истории и фольклору исключительно к решению чисто физических проблем. Это – нечто большее: особая система ценностей! У вас есть дети? Они много капризничают, клянчат лакомства, игрушки, «брэндовые» вещи? У меня с сыном этих проблем не было никогда. Конечно, пытались ребята над ним и смеяться и унижать на основании того, что у него ничего такого нет, но он так отвечал: или – «А зачем это мне?», или – «Да мы с мамой лучше (красивей, интересней, удобней) сами сделаем!» И это притом, что первую зиму после развода мне было нечем укрыться на ночь, что было такое время, когда нам с сыном приходилось собирать пустые бутылки на хлеб себе – но завидовали не мы, а нам! Вы видели, как цветёт дуб? Слышали, как поёт соловей? Самца воробья давно видели? Могли бы отличить от самочки? Это – те мелочи, из которых, в том числе, состоит реальный добрый мир, а отнюдь не из адидасов-айфонов! У меня есть мобильник, который мне удобен, и меня совершенно не интересует его марка. А, кроме этого, у меня есть и лес, и небо, и трава, и птицы, и много-много настоящих друзей… И у моего сына всё это тоже есть, – и менять это на красивые фантики нам как-то не хочется! Нас устраивают возможности, а не деньги: деньги кончаются, а то, что мы наработали в себе – нет! Я знаю, я умею, а значит – я смогу! Вот так от приземленных козуль и «улетела в небо», и ничего тут не поделаешь: без этого занималась бы просто солёным ржаным тестом, совершенно не затрагивая никаких связанных с этим легенд, обрядов, историй…

Ирина Кузьмина поисковик

– Я знаю, вы участвуете в поисковых экспедициях. Расскажите, как вы ищете бойцов, что вы чувствуете при этом?

– Насчёт розыска погибших бойцов – это тоже очень долгий разговор. Прежде всего, сейчас я испытываю серьёзную внутреннюю борьбу: умом сознаю что да, конечно, они погибли уже давно, но умом же я должна понять – как вот хотя бы этот боец прожил свои последние минуты, что он чувствовал, что с ним происходило, по возможности, о чем он думал в эти минуты? Да ещё и суметь это бесспорно доказать живым! При этом настолько теряется грубая реальность смерти, до того исчезает этот временной интервал между нами – и ими, что просто вот уже разговаривать с ними начинаешь! Грань между миром мёртвых и миром живых настолько стирается, что даже снятся эти солдаты живыми, да много об этом уже сказано. Мы в Поиске все – одно: поисковики не предадут и не бросят в беде, потому что вот эти погибшие солдаты, в том числе, как бы удерживают нас от любой подлости, низости, фальши... Насчёт слабости я уже говорила: они сделали когда-то – через «не могу», а значит – смогу и я! Может, это и фантазия, конечно, но мне в данном случае как-то всё равно... Я живу – и могу всё больше. Только вот очень не хочется понимать, что они и в самом деле погибли… Они для нас – для меня, во всяком случае, – давно уже те друзья, которые не умирают! Кроме того, иногда и так бывает, что погибший солдат вдруг снится во время внезапного ночного приступа болезни, заглядывает тревожно в глаза, просто заставляет проснуться и принять необходимые меры. Иногда это является как бы знамением – что мне необходимо жить и развиваться дальше, чего-то они ещё ждут от меня, не пропускают в свой мир. Как бы ни было тяжело, поступки и мысли свои сверяешь с этим: простят ли? одобрят ли? Извините, сейчас мне надо бежать на тренировку по фехтованию, позже закончу…

…Я не только сама живу активно, но работаю с инвалидами, а для здоровых людей успешно пытаюсь сделать свою слабость – их силой, не секрет ведь, что к здоровью и безопасности нередко относятся чисто формально, спустя рукава, а из-за этого происходят и несчастные случаи, и проблемы со здоровьем возникают, которых легко можно было бы избежать. 

«Кроме того, оказывается, развитие людей часто тормозит только их внутреннее «я не могу», а инвалиды живут себе через это «я не могу», и через «невозможно», рядом с нами этого торможения просто не происходит». 

При этом современное общество (далеко не только в России: была и в Германии — там тоже у местных инвалидов проблемы, хотя и другого рода) нас не принимает настолько, что мы просто-напросто не можем оставаться в общей толпе, на среднем уровне, – нам приходится во что бы то ни стало стремиться в любом деле быть только первыми, только самыми лучшими! Постоянно искать свои пути развития, которыми потом могут пользоваться и другие. Искать возможность зарабатывать своим трудом, своими руками, своим умом, – а так как советская структура организации труда инвалидов в этом плане практически полностью разрушена, то речь больше не может идти о низкоквалифицированной работе с маленькой зарплатой. Нам это, в принципе, разрешается, – но для этого нет практически никаких рабочих мест! Зато есть, например, такая интереснейшая штука, как арт-терапия, – за многие годы занятий я убедилась, что это можно подобрать вообще любому человеку. Ещё беда инвалидов в том, что их «реабилитацией» (терпеть не могу этого слова: реабилитация – это восстановление, но, чаще всего, именно оно-то и оказывается невозможным: человека надо научить жить с тем, что он имеет, то есть гораздо уместнее здесь было бы применить слово «адаптация», и мы не виноваты в том, что мы такие, чтобы «реабилитировать» нас в этом смысле, поэтому слово «реабилитация», считаю, для нас просто унизительно) занимаются здоровые изначально люди, которые просто неспособны понять мир инвалида! Я много лет страдаю расстройством зрения, но кто из здоровых людей знает, что полностью слепые способны воспринимать не только основные цвета, но также инфракрасный и ультрафиолетовый? Глухие воспринимают вибрации, которые нормальный человек не расслышит, – и надо научить переводить это на язык здоровых людей, ну и чуточку ещё верить в себя! Кроме того, это факт, что нам всё даётся медленнее, чем здоровым людям, но далеко еще не факт, что даётся хуже: инвалиды вполне могут работать, но только в своём ритме – причём так, чтобы за ними никому бы не приходилось переделывать или доделывать!

Ирина Кузьмина в Зале воинской славы Великий Новгород

Но это вовсе не значит, что мы можем делать всё, и в любом темпе. Когда на моей работе случался аврал, всегда была опасность, что у меня вдруг резко подскочит или понизится артериальное давление, не выдержит сердце... Поэтому работать в коллективе для нас – отнюдь не без проблем. Но вот в клубе исторического фехтования, например, я работаю с новичками, изготавливаю костюмы и реквизит, учу потихоньку все партии на сценические номера, потому что я во втором составе, – то есть не так быстро, и только отточенно до полнейшего совершенства, но я вполне могу заменить любого солиста, при этом нисколько не испортив номер. О своих трудностях ребятам я говорю: кроме того, что это дело серьёзное, так на деле я справлюсь и молча, а вот если работать так, как ради меня они привыкают друг с другом... Первое время меня обычно ругают, но потом оценивают, насколько стало легче и лучше. В фехтовании это проявляется в том, что механическое махание клинком исчезает, и боец может показать характер, кураж, ребята начинают работать новые индивидуальные номера… В общем, иногда явно бывает сложно подобрать нужные слова.

Поэтому на главный вопрос – о том, «сложно ли человеку с ограниченными возможностями реализовать себя в современном обществе?» я никак не могла бы ответить однозначно!

– А ещё вы пишете сказки. Возникают ли они на почве Вашего интереса к народной культуре?

– К сожалению, нет большей беды, чем равнодушие, поэтому я пишу и о войне, пишу и то, что вызывает слёзы. В своей жизни мне также остро необходимо на что-то опираться. Иногда жизненные обстоятельства складываются так, что не опустить руки и элементарно не спиться – бывает очень непросто! Я – человек верующий, но я, прежде всего, – человек, и иногда, чтобы сказать себе «я тоже могу!», мне крайне необходим какой-то пример со стороны. Стараюсь находить обычно такие примеры в «Долине», и вообще в Поиске. Прежде всего, мне повезло с настоящими друзьями, и не могу ж я просто бросить или разочаровать тех, кто сказал мне: «Давай, ты сможешь! Кто, если не ты?» Позднее появились и другие. Алла Васильевна Быстрова, Ольга Владиславовна Запольская, Валерий Олегович Киселёв – огромная им благодарность. Наверное, почти каждый инвалид – в какой-то степени ребёнок, и мне тоже иногда очень не хватает моей мамы. Вот то, что я получила от неё: сказки и легенды, знания и навыки по некоторым ремёслам – всё это оказалось очень-очень нужным, и всё это как бы воскрешает маму, когда я этим занимаюсь. Я хорошо понимаю, что давно уже не ребёнок, лишний раз по головке никто не погладит, нежного слова иногда годами не слышу, не выпрашивать же? А так я в повседневной жизни как будто бы и не одна... Пытаюсь подобрать наиболее точные слова, извините, что не всё получается. «Долина» – это толчок в повседневности быть сильной, сказки и легенды – возможность хоть в душе оставаться слабой, маленькой, нежной… И во всём этом – разные оттенки счастья!

– Какие трудности вы испытываете в жизни и как вы с ними справляетесь?

– По поводу проблем: все проблемы нашего общества и государства больнее всего бьют по нам, людям с ограниченными возможностями! Безработица? В первую очередь остаются без работы инвалиды, а те из них, кто работает, тех так прессуют чувством вины, что иногда даже просто выживают из коллектива – ради работы для «здорового», и тут непонимание уже отходит на задний план… Закон о культуре по нам ударил очень ощутимо, я частично уже объясняла почему:

 «Народные ремёсла – это то, чем мог бы заниматься, фактически, любой инвалид, но для того, чтобы жить достойно и работать официально, он должен был бы стать лучшим в своём деле»

 А на этапе становления конкурировать со здоровыми людьми способен далеко не каждый. Вот, занимаюсь новгородскими козулями. Конкуренции нет, я одна, но чтобы мне сейчас проводить мастер-классы, там такие сложности... а раньше так работала с детьми-инвалидами! С законом о культуре и с безработицей что? Работаю коробейником на праздниках и ярмарках, пока под силу, правда, потом сутки не могу встать, – но зато месяц есть чем питаться... Проблемы с обучением: ладно, если инвалид с детства, когда ещё нет семьи на его попечении, а вот я получила инвалидность, когда был сын маленький, и рискнула не отдать его в интернат или под опеку. Конечно, очень пожалела об этом не раз: представьте себе, как это растить маленького ребенка, когда ты не можешь держать в руках простые предметы, наклоняться нормально, вообще двигаться! Но, вместе с тем, серьёзно – не пожалела ни разу: ответственность за сына помогала выкарабкиваться, не сдаваться, учиться жить со всеми моими проблемами – и ни в коем случае не позволять этим проблемам захватить надо мной власть! И самая первая проблема здесь – неприятие инвалидов даже ими самими. Мы сознаём свою «ненормальность» – и, в большинстве случаев, пытаемся каким-то образом «подогнать» себя под общие стандарты, а это обычно не проходит. Очень полезно вести дневник, где отмечать каждую свою маленькую победу, вплоть до того, что сегодня ноги заболели только после подъёма на третью ступеньку, а не как вчера – уже после второй. Утрирую, конечно, но ведь если я скажу, что, когда пытаюсь танцевать танец Шивы, кисть руки не прижимает шарик, меня просто-напросто почти ничто не поймёт! А для обычных, здоровых людей мы, инвалиды, и вовсе – как какие-то инопланетяне… К тому же здоровые люди, как правило, бывают настолько заняты, что даже самих себя понять не успевают, не то что нас. Но мне очень сильно повезло с друзьями, правда, возможно, было легче: когда впервые приехала в лагерь поисковиков, мне рассказали что здесь, наверное, половина таких же. Мой отец по состоянию здоровья не служил в армии, но в Поиск нас с сыном привёл.

награды

 Вот, спрашивают меня часто, что я в Поиске нашла?

1) Нашла не я, наоборот, это поисковики нашли меня – и вместе решали не раз, как могли бы мне помочь.

2) «На гражданке» я всегда чего-то не могу, а в Поиске всегда что-то могу! Суть – одна, подходы – разные, поэтому и результаты – тоже. 

«Прежде всего, надо суметь признаться себе самому: да, я – не такой как все! Потом стряхнуть с себя чувство вины за это – и действовать, прислушиваясь к себе, к своему организму. Важно ещё и то, что многие боятся боли, но я не знаю, возможно ли развиться без неё». 

Я давно уже себе усвоила, что отрабатывать новое движение необходимо до тех пор, пока не стихнет боль в мышцах, каждый раз через «не могу», но нам внушают, что терпеть боль не надо. Надо, – но надо понимать и боль в том числе!


Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: