ГлавнаяСтатьиЧасть правды
Опубликовано 9.04.2014 в 06:59, статья, раздел , рубрика
автор: ОК-журнал (Оля Арбат)
Показов: 419

Часть правды

Минувшую неделю завершило выступление творческой группы из Санкт-Петербурга с вечером Марины Цветаевой «Невидимка, двойник, пересмешник…». Сами авторы назвали это «НЕлитературным вечером в стиле dubstep, breakbeat, ambient и funk». Редакция ОК-журнала с нетерпением ждала события и не разочаровалась. Но читателям предлагает познакомиться с иным неравнодушным мнением.

Областная филармония. Зал. Ряд. Вечер в честь стихов Марины Цветаевой. Подростки. Милые школьники. Они, между прочим, не зря сюда пришли. Свое-то присутствие я ставлю под сомнение. Не совпадаю я нынче с этим послеполуденным концертом. Сбегаю с первого ряда – это ведь невыносимо слышать, и видеть так близко: до ноздрей, до пломб, до слез.

На балконе дышится легче. Просторно, но в то же время затруднительно сидится – нужно сделать определенное, хотя и небольшое, усилие, чтобы корпусом приобщиться к основному зрителю, который нетерпеливо ждет, когда на сцене начнется главное. Жду и я. И даже больше – надеюсь. Надеюсь на то, что музыка будет искренней, слова – незнакомыми. Иначе говоря, жду, когда ко мне придут неизвестные стихи Цветаевой. Не «красною кистью рябина зажглась», а что-нибудь из неопубликованного или написанного в незнакомой манере. А, может, произойдет чудо – и я услышу голоса обоих поэтов, которые так и не посмели встретиться друг с дружкой, но оставили нежную и страстную переписку… Cловом, я рассчитывала, что имя Райнер Мария Рильке здесь прозвучит и будет уместным и умещенным в этот классический зал, во вдумчивого, неслучайного слушателя. Вспоминала я и надрывную «Сонечку» - в этой повести лично мне не повезло: я металась от одного героя к другому, и каждого жалела, утешала, любила их, и в итоге, отпустила с Богом: ведь в произведении не было главного, и второстепенного, и пришлось это принять.

…Вообще, я могу понять петербургских артистов. Елена Бедрак, Юра Бедрак, Андрей Севастьяник, хорошие, талантливые ребята. Красноречивой, живой и стильной была информативная афиша: публику приглашали на Марину Цветаеву плюс дабстеп. И четко сказано: интерпретация. Понятно с самого начала: будет прочтение прочтения. И как-то волнительно за артистов: по силам ли Цветаеву не только прочесть, но не затуманить, не затаить ее масштабы? Сложно передать это впечатление: ты видишь, как открывается рот, как бежит-выходит музыка (и у меня только одно определение) очень технично. Я слышу голос современника, точно зная, что Цветаева в такой момент молчала бы лучше. Словом, это был совершенно бестолковый стыд, который переживаешь, когда понимаешь, что уровень твой (мой) ниже, чем нужно, а развить его – возможности уже нет. Продукт готов. И чувствую разницу: концертный продукт – интерпретация – это одно, а Марина Цветаева – это совсем по-другому, о другом.

С удивлением обозначила для себя момент: как бы добраться до сути, и вызнать у музыкантов, какую музыку они играют в режиме сценического выступления, а какая часть трека – записана заранее? И в чем тут секрет, музыкальная образованность, непосредственность и талантливость? Глуповатые, прямо скажем, вопросы. Но оправданные, потому что зритель видит что? Эффектную девушку с темными волосами в черном костюме в центре сцены – и жесты ее точны, и голос звучен, вся она очень четкая, и какая-то немножко неживая, так, наверное, задумано, для передачи предвкушения трагизма. Еще публика видит музыканта, берущего аккорды на электрогитаре – не беспрестанно, а точечно. На другом краю сцены – яркий и молодой Юра Бедрак. Перед ним синтезатор, хитроумное диджейское оборудование, невидимое из партера, и ноутбук. К несчастью, всего дважды артист прикоснулся к золотому саксофону, который ко времени сопровождал текст стихов. Интересно, почему так мало саксофона? У меня осталось ощущение «хорошенького понемножку». Вполне можно допустить, что все это – концепт, а я ничего не поняла…

Лена Бедрак очень хороша для фотографирования – смелая, точная, вся немножко… глобальная. И вообще у нее получился отличный конкурс чтецов среди себя. Как способ популяризации поэзии –надо. Как возможность провести воскресный вечер – тоже надо. Но, если главная задача – передать саму Красоту, поэзию… Не трактовку образа Цветаевой, не попытку опознать неопознаваемое, не возможность смешивать эпохи через микс старинных, как тусклые прабабушкины (и оттого очень дорогие) сережки, стихов и очень современной, популярной музыки, а возможность из рук в руки передать зерно – простой красивый смысл, трагедию Марины Цветаевой. Надо?

В одной замечательной книге – «Подстрочнике» Лилианы Лунгиной – советская переводчица просто, с большой теплотой и неманерной грустью, говорит о причинах ухода из жизни Цветаевой: о невозможности опубликования. Большое авторское несчастье, к которому и слов-то не подобрать – все какие-то глуповатые, не очень даже и в тему. Но как описать иначе: у поэта – трагедия. Была. А юное поколение со сцены слышит бухающие ритмичные выстрелы стихотворных строк, разбавленных (не насыщенных!) урбанистической музыкой. Они слышат только часть правды.

В финале я натерла дыру во лбу от главного ощущения вечера – невзрослости происходящего на сцене; во время желтого букета хризантем, во время аплодисментов, во время вереницы зрителей, честно удравшей от занудного ритма вечера, (и, кстати, неразнообразного видеоряда – все-таки на час с лишним выступления нужно потрудиться трепыхающуюся картинку сделать более насыщенной), в это самое время спасительного, глубокого выдоха, новгородцы с достоинством провожали питерских музыкантов. Все-таки точку ребята выбрали правильно и естественно: утомленное стихами восприятие как-то снова оживилось, когда Лена Бедрак, спокойно, взросло, как-то совершенно умно прочла письмо-сон Цветаевой о маме и сумела передать его главный трагический посыл – подлог и какая-то абсолютная несчастливость жизни, или какого-то ее кусочка. «Мама была прямая как веревка, натянутая на лук! — кричу я звенящим и задыхающимся от негодования и огромного усилия голосом, — она была слишком прямая. Согнутый лук был слишком согнут и, выпрямляясь, разорвал ее!», - написала Марина Цветаева и прочла актриса. Меня, наконец, отпустило – и в последние минуты концерта я приняла этот творческий акт. Ушла неприязнь, и себя я наблюдала со стороны – мегеру, которая требует полного исполнения и совпадения с тем, что ей хочется видеть, слышать и чувствовать. В эту светлую минуту душевных аплодисментов на сцену выпорхнула ведущая со словами благодарности «за этот удивительный вечер», как будто в филармонии бывает иначе. Питерцы растерянно улыбнулись в зал, дивясь выпорхнувшему конферансу. После теплых слов благодарности делать ничего не оставалось – артисты покинули сцену. Ушла и я. Странный был вечер.

Фото: Сергей Гриднев

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: