ГлавнаяСтатьиКак важно быть цельным
Опубликовано 16.03.2014 в 12:16, статья, раздел , рубрика
автор: ОК-журнал (Сергей Козлов)
Показов: 590

Как важно быть цельным

«Coriolanus» в театре The Donmar Warehouse. Как замечательно, что не только «живые» фестивали, но и цифровые технологии позволяют нам знакомиться с современными образцами мирового театра. Честь и хвала Арт-объединению CoolConnections, поддерживающему в России проект National Theatre Live. И неизъяснимая благодарность Бюро приключений «53 тура», делающему возможным трансляцию спектаклей в Великом Новгороде. В формате Theatre HD мы посмотрели уже «Франкенштейна». Теперь настала очередь новинки сезона, совсем свежего «Кориолана». Один из показов в Лондоне, кстати, проспонсировал модельер Джорджо Армани.

The Donmar Warehouse (Лондон, Великобритания)
Coriolanus (видеоверсия спектакля)
by William Shakespeare

Режиссер – Джози Рурк
Художник – Люси Осборн
Композитор – Майкл Брюс
Видео – Анджей Гулдинг

Реинкарнация шекспировской театральной эпохи? Режиссер Джози Рурк и лондонский театр «Донмар» показали, насколько это возможно, да еще и с такой непопулярной пьесой Великого Барда, как «Кориолан». При этом, эстетическое в постановке так органично сошлось с идейным, что гармоничность и свежесть нового «Кориолана» сложно переоценить.

Для начала, само помещение театра «Донмар» - это бывший товарный склад фруктового и овощного рынка Ковент-Гардена. Зрительские места прямоугольным амфитеатром окаймляют небольшую арену с бетонной стеной. Практически реминисценция гостиничного двора в шекспировскую эпоху. Уже это одно могло бы привести систему спектакля в резонирующее согласование с пьесой. Но режиссер Джози Рурк и художник Люси Осборн идут гораздо дальше, вовлекая зрителей в органику сотворчества с Шекспиром и современностью.

На сцене не древний Рим (да не было его на сцене в XVI веке). Бетонная стена до видимой половины выкрашена в красный цвет – благодатный холст для уличного искусства в виде надписей-лозунгов (которые также выводятся с помощью анимированных видеопроекций, мелькающих, как голоса бесчисленной толпы). Металлическая лестница, вроде пожарной, вклинивается в объем пространства, но «выстреливает» лишь однажды – когда Кай Марций взбирается по ней, в одиночку штурмуя Кориолы. Активный образ городской подворотни и в то же время сценографическая условность для условностей самой трагедии. Вневременная агрессивность, протест, милитаризм и маргинальность сопрягаются с любой эпохой – римскими ли хрониками, шекспировской фантазией или вчерашними сводками новостей.

Костюмы персонажей также играют на этом поле. Пусть и сделанные в одной коричнево-черной гамме, они не просятся в эстетику «бедного театра». Во всем соблюдена современная стильность и вкус, но добавлены любопытные штрихи. Повседневная по сути одежда превращается в театральный атмосферный костюм благодаря декору, аксессуарам и фасонам, намекающим на древнюю эпоху. То, что на улице показалось бы шиком и признаком неординарного вкуса, в спектакле создает систему, согласованную с эстетикой пьесы.

Но как же быть с пафосом огромных монологов, витиеватых метафор и замысловатых каламбуров? Пластику и интонации Джози Рурк для своих персонажей принесла всё оттуда же, с улиц миллионного города. Этот небрежный тон, резкость движений, речитативная манера бросать слова и раскачиваться не лишены театральной патетики. Найдя единожды гармонию для голосового ведения своей роли, актеры заключают персонажей в органичную маску и позволяют зрителям самим разбираться в значении речей. Их собственные эмоциональность, искренность существуют рядом с полем смыслов шекспировского текста, вызывая сочувствие к каждому, раздирая конфликт трагедии на страстные миниатюры.

Отсюда и легкость, прозрачность символов в сочетании с физиологичной плотностью. Мальчик, сын Кориолана, очерчивает красной краской квадратную арену, на которой будут происходить сражения, в том числе и риторические. А кровь здесь как настоящая, и рубцы даже под пристальным вниманием телекамер выглядят натуралистичными. Персонажи образуют хор, периодически наблюдающий за ключевыми сценами, а слезы заглавного персонажа льются обильным потоком. Ритмичная, практически хореографичная перестановка стульев возвращает зрителя в театр после очередной перипетии, к которой актеры подвели персонажей с умеренной дозой поглощающего внимание психологизма. Игровая условность и искренняя реалистичность рождаются из единого ощущения мироздания, его противоречивых и трагических проявлений.

Впрочем, отсылки к театрализации жизни рассыпаны по всему «Кориолану». И режиссер пользуется ими в ироничном ключе. Вот в сенате спикер архаично-ритуальным жестом кладет руку на черный пюпитр, убеждая собравшихся, будто присягая. Вот, в разгар ожесточенных споров, заседающие доводят дело до потасовки. Яростная обвинительная речь трибуна звучит в оттенках безумного фарса. А ритуал сбора голосов Кориолан переводит в плоскость сдержанного сарказма.

Но в какой-то момент социальная подоплека репертуарного выбора и поисков режиссера чувствующему и чувствительному зрителю становится второстепенна. Перед собой он видит могучие, цельные натуры, которым хочется подражать в каждом поступке. Пожалуй, то, что выносит в зал актерский состав, становится основной целью постановки – трагичность цельного человека.

Интересно, что заносчивость и гордыня Кориолана проявляется только в оценке других персонажей. Том Хиддлстон наделяет своего героя не просто атлетической, благородной фактурой древнего героя, но и по-детски открытым взглядом, эмоциональной ранимостью. Чернь, которой так брезгует Кориолан, действительно того заслуживает. Актерский ансамбль, исполняющий второстепенных персонажей, решен с легким оттенком ироничности, из которой Кориолан раздувает пожар. Им под стать и два трибуна Юний Брут (Эллиот Левэй) и Сициния (Элен Шлезингер). Тут необходимо отметить, что для Рурк оказалось вполне естественным ввести в практически мужскую пьесу женщин, играющих горожан и даже воинов. Но Сициний, ставший женщиной ради того, чтобы дуэт трибунов обрел харизматичную дуалистичную характерность – это смелая победа. Именно Сицинии принадлежит ведущая роль в политической интриге против Кориолана. Шлезингер вкладывает в своего персонажа всю мощь женской убедительности, вдохновенности и воинственности, оставаясь на щегольских шпильках. Брут Левэя практически комичен, несколько инфантилен. Общая черта коварства и отрицательная режиссерская позиция к трибунам, пожалуй, несколько выводит их из круга исключительно благородных героев спектакля. Но та же Шлезингер отдает немало сил, чтобы убедить зрителей в правоте Сицинии. И, надо сказать, в определенный момент ее чарам поддаешься.

Столь же театрально волшебен Марк Гэтисс, которому досталось уже откровенно комичная роль Менения. Он больше остальных может позволить себе покорчить рожи, по-торгашески заложить большие пальцы в карманы жилета, язвительно интонировать и подмигивать. Но оставаться в едином каноне спектакля.

Небольшая роль Виргилии для Биргитты Йорт Сёренсен слегка выбивается из общего актерского ансамбля укрупненными штрихами. Всю любовь к мужу, тревогу за него, истеричную ненависть к его гонителям актриса передает в основном мимически, с сильной акцентировкой. В этом есть что-то больше от кино, чем от театра. В результате получается образ симпатичной и простоватой домохозяйки. Другое дело Волумния в исполнении Деборы Файндлей. Этот образ вобрал в себе легендарное наследие всех эпох. Прекрасной скалой убеждений и заветов стоит она на страже извечных традиций. Симпатии могут быть на стороне Вергилии, которая ужасается опасностям войны, не понимающей горделивого хладнокровия матери. Но именно Волумния ценой жизни сына спасает отечество. В последней сцене, приходя уговаривать Кориолана не разрушать Рим, она уже предчувствует трагический исход. Тем не менее, ей удается исторгнуть слезы и переменить решение героя. Показывая Волумнию рядом с телом Кориолана, застывшую будто скульптурным изваянием, осыпая ее, победительницу, лепестками роз, Рурк усиливает трагическое звучание и подчеркивает ключевое значение образа для своего спектакля.

Не просто аллюзии на политическую культуру современности, не просто актуальные проблемы сегодняшнего агрессивного и расслоенного общества, а именно трагическая невозможность быть цельным в этом мире тревожит режиссера. Тулл Авфидий, лаконично сыгранный Хэдли Фрезэром, с неистовым всплеском дополняет трагическую картину финала. По сюжету, Авфидий отказывается от мести Кориолану, чтобы под его предводительством отомстить всему Риму. Так он отказывается от своей цельности, скрепляя договор с Кориоланом отчаянным братским поцелуем. Но предавшего его в итоге Кориолана он не может оставить в живых. Окропляя голову его кровью, он страдает от того, что предал сам себя дважды, повинуясь переменчивым чувствам и эмоциям. Тем самым, которые главный герой клянет в толпе и которым поддается сам, погибая.

«Кориолан» в театре «Донмар» блестящим образом не только отдал дань театральным традициям в современности, найдя органичное звучание для старинной пьесы. Команде удалось показать прекрасную невозможность трагедии в суете будней мегаполиса. Мы смотрим на титанов, сражающихся с судьбой, и ощущаем свою крохотность, тщетность пошлых желаний и нелепых сетований. Желание подражать шекспировским героям (или хотя бы исполнителям, сумевшим их представить) практически непреодолимо.

Фото: Johan Persson (www.donmarwarehouse.com)

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: