ГлавнаяСтатьи«ИНТЕРЗОО-96»: белорусский этап
Опубликовано 11.06.2016 в 11:15, статья, раздел , рубрика

«ИНТЕРЗОО-96»: белорусский этап


01 ГРАНИЦА.jpgНа фото: одно и то же место в 1996 году и 17 лет спустя

Продолжаю публикацию глав из книги «От зоопарка к зоопарку по Европе», вспоминая свой велопробег и связанные с ним события 20-летней давности. Сегодняшняя часть посвящена тогдашним дорогам и зоопаркам Беларуси. К сожалению, многими интересными путевыми моментами пришлось пожертвовать, но страница блога не резиновая, терпение читателя не безгранично, да и на следующей неделе хронологически наступит очередь впечатлений уже из Польши...

«ЗООПАРК»

На прогулке по Витебску, завернув в очередной раз за угол, я вдруг обратил внимание на огромное граффити, отметившее глухую стену: «ЗООПАРК». И улыбнулся совпадению. Надо же, отправился изучать зоопарки, и вдруг вижу соответствующую надпись там, где не ждал. Может, местные фанаты так увековечили название любимой рок-группы?

Вовсе нет, развеяли такую гипотезу мои провожатые. Слово это надо понимать впрямую. Здесь, во дворике, зоопарк и есть. Ну, не зоопарк, конечно, это уж чересчур сильно сказано, но нечто типа живого уголка.

За решеткой ограды в загонах и клетках и впрямь находились несколько животных. Ослик с козликом, лебедь возле шайки с водой, двугорбый верблюд и даже лев. И, кажется, кто-то еще, помельче. Парком, разумеется, тут не пахло. Ни деревца, ни кустика, ни даже травинки. Сплошной асфальт. Я бы не назвал это даже живым уголком. Просто несколько животных и ничего более. Владельцев подобных зверинцев во всем цивилизованном мире привлекают к суду за негуманное обращение с питомцами, штрафуют крупно, а то и самих за решетку отправляют. Только в этом случае всё оказалось не так однозначно.

Как пояснили спутники, увиденные мной животные были то ли списаны в цирке, то ли что еще, но, короче, нынешние хозяева их просто спасли. И теперь держат за свой счет в тех условиях, какие есть. Зверей-то они любят, нет вопросов, но на большее, чем этот дворик, рассчитывать пока не могут. Периодически выступают перед детишками с неким действом, трюки какие-то нехитрые зверье исполняет, тем и живут.

Отчего ж не отдадут бедолаг в более сносные условия? Да хотят на базе этой «коллекции» организовать настоящий зоопарк. Не хуже, чем в других городах. Тем более что у местных жителей, и не только детей, кстати, сложилась уверенность, что зоопарк уже есть. Вот этот самый. Маленький только, надо бы побольше...

Мысленно я пожелал этим людям удачи, конечно. Честь и хвала таким энтузиастам. Хотя на способ организации зоопарка на пороге третьего тысячелетия имею диаметрально противоположную точку зрения. Плохо, когда зоопарк начинается с кучки бедствующих животных, и правильно, когда кучка животных сразу попадает в условия, соответствующие современным стандартам.

Впрочем, «каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». Советовать всегда легче, чем делать самому. И все-таки — жалко зверей. И детей, не знающих, каким может быть настоящий зоопарк, и, скорее всего, так никогда и не узнающих.

Господи, благослови и тех, и других!

02 ВИТЕБСК.jpgНа фото: я счастлив, что мой пессимистичный прогноз не сбылся — сегодняшний зоопарк в Витебске похож уже не только на зверинец, но и на парк, а говорят, что скоро он переедет на новое место, став намного краше

СКВОЗЬ ЗАПОВЕДНЫЙ ЛЕС

Первая неделя путешествия ознаменовалась сменой двух спиц. Даже удивительно, что это единственная неполадка почти за 800 километров. Если не считать шланга насоса, конечно. Однако насос — он все-таки не совсем велосипед, верно?..

Приятные воспоминания нахлынули на меня, когда проезжал по территории Березинского биосферного заповедника. Суровый лес высился по обе стороны прекрасной, гладкой дороги, настраивая одинокого путника на торжественный лад. По этой же самой дороге, по которой удирал Наполеон от Кутузова, я уже ехал пять лет назад. С той лишь разницей, что не велосипедом, а в автобусе, в числе участников Всесоюзной орнитологической конференции. И после экскурсии и обеда услышал под звон стаканов с водкой самый замечательный тост из когда-либо слышанных в жизни. Его произнес московский орнитолог Владимир Бутьев, а с тех пор и я взял на вооружение эти слова: «Каждый путешественник мечтает выпить на новой географической точке. Так выпьем же, ибо наша мечта сбылась!».

03 ЛЮПИНЫ.jpgНа фото: холмы вдоль шоссе на Минск были устланы коврами из люпина

Путешествуя на велосипеде по новым для себя географическим точкам, я пока не могу произнести таких слов. И выпить хотя бы пива. Потому что дорога — это очень особый и очень серьезный мир, который не любит шуток и в какой-то миг обязательно наказывает за них. Впоследствии, на длительных стоянках, я наверняка дам себе возможность расслабиться под любимый тост. Но только не теперь.

В своих думах не заметил я, как дремучий лес опять сменился холмами, покрытыми синими люпиновыми коврами, и подошло время искать ночлег. Скоро стемнеет, до Минска уже не добраться, а деньги (хоть и обменял их в деревенской сберкассе, иначе в столовой было нечего делать) отдавать кому попало не хотел. Так что вот она, прекрасная возможность ночевки в природе. Без палатки, под ясным звездным небом.

Место удобное возле дороги так просто не сыщешь. Человек — самое опасное животное для любого путешественника, а значит, размещаться на ночлег надо от людей подальше. В кустах — кусают комары, клубящиеся звенящей стеной. В лесу рядом с дорогой — ни кустика, за коим укрыться можно. А время жмет...

И вдруг — эврика! На высоком холме над самой дорогой вижу беседку. Беседка не простая, а указательная. «ЛАГОЙСК» — написано на ней по-белорусски, крупно, мол, путник, знай: так называется город, мимо которого ты едешь. Словно специально для меня ее соорудили.

Улучив момент, пока на шоссе никого нет, втащил я «Десну» на холм и приковал к осине, поставив так, чтоб снизу не была видна, а сам с вещами в беседку забрался. Матрац надул, спальник развернул, оделся потеплее, мазью от комаров руки и лицо натер, внутрь влез да скоро и заснул под гул проносящихся внизу «дальнобойных» грузовиков.

Этот день выдался весьма тяжелым, что выразилось в общей усталости и апатии, навалившейся на меня. Ногами еле двигал, но за день опять проехал больше графика (вышло 123 км) и все еще опережаю его на сутки! По предварительным прикидкам, ночевать бы мне где-то около местечка Плещеницы, я же вот и Логойск миновал. До Минска теперь рукой подать.

04 ХОЛМ У ЛОГОЙСКА.jpgНа фото: 17 лет спустя я нашел памятный холм покрытым лишь травой и без беседки (слева от трассы)

РЕЗВЫЙ ХАМЕЛЕОН И СУЛТАНСКИЕ КУРИЦЫ

Позади осталась малюсенькая проходная с приветливой пожилой кассиршей, и вот уж я вдыхаю специфические запахи, летящие ко мне с разных сторон. Напрягая тщедушное свое обоняние, ловлю носом амбре, по которому успел соскучиться, которого ждал и стремился к нему целых восемь суток. Аромат очередного зоопарка, кто понимает!

Смотрю налево — вольеры с рысями и зеленой мартышкой, муфлон щиплет траву. Направо смотрю — вольеры с орлами и филинами. Прямо вижу медведей, лам, волков и дальше — полусферический, оплетенный диким виноградом купол огромного вольера высится над деревьями, животными, посетителями Минского зоопарка, дрожит в мареве жаркого дня и плавно переходит в ослепительно-синее безоблачное небо, которое, в свою очередь, падает в озерки, оправленные в изумрудную зелень рогозовых зарослей.

Надо сказать, что в Советском Союзе лишь три столицы из пятнадцати могли похвастать неимением зоопарка — Фрунзе (нынешний Бишкек), Вильнюс и Минск. И вот двенадцать лет назад большой природолюб Федор Ревзин предложил организовать при известном на всю страну Минском автозаводе зооуголок. Это и было начало.

Однако и годы спустя, Минский зоопарк все еще находился в двойственной ситуации, во многом продолжая оставаться тем же зооуголком. Мало того, имеющим временный статус. И хотя говорится, что нет ничего более постоянного, чем временное, столичные власти расширяться ему не позволяют, кивая на статус этот самый, и основательных постоянных помещений строить не велят. Мол, по мнению архитекторов, район промышленный, экологически неблагоприятный, а потому забудьте о своих планах. А вот ужо построим настоящий зоопарк, в хорошем месте, достойный уровня нашей страны... Что и говорить — удобная позиция для ничегонеделания!

05 МИНСК-СТАРОЕ.jpgНа фото: и через 12 лет с момента основания Минский зоопарк выглядел скорее зооуголком

Но пока дышать дают — и на том спасибо великое. Текущий ремонт провести или там какую-то новую выгородку устроить — проблем нет. Заводской райисполком, городской экологический фонд всегда выручают. Даже капитальную ограду частично успели соорудить. А животные — те и во временных условиях чувствуют себя неплохо. Есть два птенца у степных орлов. Для скромного зоопарка это, скажем прямо, большое достижение. Одного орленка кормят родители, а второго сотрудники забрали под свою опеку. Зоотехник Саша Харченко говорит о нем с нескрываемой гордостью: «Наш Воробей».

В вольерах, устроенных прямо на водоеме посреди самой настоящей болотной растительности, вот уже несколько лет успешно размножаются султанские курицы. Эти крупные пернатые из отряда пастушковых — обитатели южных широт, у нас они еще сохранились на Каспии. Складом и повадками и впрямь напоминая курицу, султанки раскрашены весьма эффектно: сине-голубое с блеском оперение, мощные красные клювы и красные же лапы с длиннющими пальцами. В любом зоопарке лапчатые птицы служат украшением коллекции, ну а в Минске они не просто гордость, но и обменный фонд, «живая валюта».

В прекрасных условиях содержатся орланы-белохвосты, занесенные в Красную книгу Белоруссии. И еще один симпатичный жилец — йеменский хамелеон, очень красивая ящерица в полоску разных оттенков зеленого цвета с причудливым «шлемом» на голове и «драконьим» гребнем вдоль всей спины. Этот хамелеон оказался существом на диво подвижным по сравнению со своими сородичами (как правило, похожими на ушибленного пыльным мешком чеховского учителя Беликова), да к тому же и весьма коммуникабельным, доверчиво протягивая клешнястую лапку к стеклу террариума навстречу каждому посетительскому пальцу.

06 МИНСК-НОВОЕ.jpgНа фото: в сегодняшнем Минском зоопарке новое пока еще сочетается со старым, но его сотрудники глядят вперёд с оптимизмом

ДЕРЕВНЯ КАПУСТИНО

Вообще-то, пора бы уже успокоиться: встречный ветер будет сопровождать меня всю дорогу. Однако именно он заставил меня тогда свернуть с шоссе в сторону.

Время было еще раннее — шесть вечера, ехать бы и ехать, горя не зная, к цели двигаясь. Кабы не ветер. Предлог, правда, я себе подыскал вполне благовидный: надо пополнить запасы воды. Но чем ближе подъезжал к деревне, тем меньше хотелось возвращаться обратно на большак. Да и отчего бы прямо вот здесь не заночевать? Сыграю-ка «в лотерею». Вон женщина пожилая идет, спрошу у нее про ночлег. Толком ответит — распрягаю велосипед, нет — дальше еду.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте.

— Не подскажете, у кого в вашей деревне можно было бы переночевать?

— А вы кто таков будете, откуда?

— Журналист из России, из Новгорода. Еду по зоопаркам, потом книгу хочу написать. Десять дней уже в пути. Больше девятисот километров проехал и вот — до вашей деревни добрался.

— Журналист, говорите...

— Могу документы показать.

— Ну, зачем же, не надо. Ночуйте у нас.

Господи, ты есть на свете, я давно это понял!

— Только у меня заплатить вам нечем. Если что, я на сеновале могу лечь, в сарае ли...

— Отчего же в сарае? В хате ляжете, место есть.

Распрягаю велосипед!

Женщину звали Ольгой Ивановной. И была она, очевидно, из той породы человеческой, представителей которой сегодня можно причислять к вымирающему племени, в Красную книгу заносить. Из того славного времени, когда в каждом деревенском доме можно было попросить не только кружку холодной колодезной воды, но и молока — за просто так. Мне повезло, я это время еще застал в новгородских деревнях. Такие люди у нас и до сих пор, наверное, остались, только поди их теперь сыщи. Их уже меньше, чем коров, а ведь и коров совсем немного.

Не в обиду землякам, белорусские деревни и чище, и благополучнее виденных мною российских. Хотя такие же деревянные. И люди в них — чище и благополучнее. Может быть, и пьют тоже, но я не видел и врать не стану. Вот что работают — видел постоянно. Наши, должно быть, тоже работают, но — где-то подальше от глаз велопутешественников. На дядю, может, какого. Вот у столовых и ларьков — да, тусуются, не обращая на проезжих внимания.

Белорусские крестьяне вдали от дорог не прячутся. Чего им? Работают на своих угодьях, не на дядиных. Потому, видать, и сохранили и собственное достоинство, и открытость, и чистоту на улицах и в душах. И столичное бурление политических страстей им попросту неинтересно. И слава богу, что так!

Сочиняю, скажете? Вот уж увольте! Я ведь в данном случае, как степной акын, что вижу — то и пою. А сочинять примусь — и в сотню книжек свою историю не уложу.

Ольга Ивановна и ее муж Андрей Иванович разместили меня на мягком диване в отдельной комнате, лампу настольную принесли, чтобы записи свои делал, глаз не портя. Чем я мог благодарить? Только спасибом, да тем, что пару ведер воды принес от ближайшего колодца.

Сергей, сын хозяев, оказался механиком. Я ему пожаловался на подозрительные прокруты в педалях, несколько раз случившиеся за сегодняшний день во время подъемов. Наверняка были у Сергея какие-то дела, но к просьбе гостя он отнесся всерьез. Разобрал заднюю втулку, внимательнейшим образом изучил детали, похмыкал, смазал где надо, собрал и поставил на место. «Всё вроде нормально, — сказал. — Можешь ехать спокойно. Дорога завтра будет поровнее».

07 МИНСК-ЭКЗОТАРИУМ.jpgНа фото: в прошлом году в Минском зоопарке, наконец, завершилось строительство давно спроектированного тропического павильона «Ориноко», представляющего фауну Южной Америки

РЕКОРДНЫЙ ДЕНЁК

И прав таки оказался Сергей! Гораздо ровнее пошла дорога. Более того, в небесной канцелярии наконец-то смекнули, что от намеченной цели отступать я не собираюсь, и решили маленько подмогнуть, послав мне вдогонку попутный ветер. С востока.

До чего же подчас немного надо человеку, чтобы ощутить себя счастливым... Ветер в спину — счастье. Солнце не жарит — счастье. Дорога разгладилась — счастье. Все вместе — счастье ни с чем не сравнимое.

Встал я рано, выехал из Капустина в 5.30 и потрусил неспешно, радуясь окружающим условиям. И «Десна» моя, гляжу, приободрилась, пошла ходко, легко. Зараз уже делаю не по 5, а от 7 до 15–20 км. Вот это, я понимаю, рывочки! Так ехать можно, отчего ж нет?

Не доезжая немного местечка Ивье, притормозил я у развилки и, продравшись сквозь розовые заросли иван-чая, прислонил велосипед к бетонному основанию аншлага, призывающего беречь лес от пожара. Комары весело зазвенели вокруг, но момент выдался такой, что не грех и потерпеть. Церемония важнее.

Извлек я из верхнего клапана рюкзака спички, белые кубики сухого спирта и вырезанный из консервной банки крохотный «таганок». Прикрывая пламя от ветра, вскипятил кружку воды, развел в ней бульон, встал по стойке «смирно» и, придав лицу самое торжественное выражение, на которое только был способен, с наслаждением вылил горячую желтую жидкость в желудок. Грызите меня, комары, сейчас можно! Я только что отпраздновал первую тысячу километров на дороге в мечту!

По ровной как стол трассе добрался до окраины города Лида, где перекусил и отдохнул, еще не зная, что тут происходит перелом. Дальше ветер уже стал дуть сбоку, поминутно направляя меня к центру шоссе, под колеса тяжелого транспорта. Расслабуха кончилась. Я опять налег на руль. И на педали. Потому что вновь появилась холмистость. Не такая откровенная, как вокруг Витебска, конечно, однако скорость снизилась ощутимо. На подъемах педали продолжили вчерашние капризы, пугая легкими прокрутами. «Господи, сохрани, — твердил я про себя, — дай доехать хоть до Гродно, а там займемся ремонтом».

Вот уже позади и городок Щучин, где я набрал воды на грузовой автобазе. В соответствии с моими планами, в Щучине надо бы ночевать. Но еду! Разогнался! Кто может меня остановить? Единственно — темнота.

Сумерки окутали землю, когда я добрался до городишка под названием Скидель. Есть ли тут гостиница какая или нет? Есть, ответила дежурная по станции. При сахарном заводе.

Ноги работают уже чисто по инерции, но еду на сахарный завод. Гостиница, точнее, ее подобие, забита плотно. Место в ней, может, и отыщется, только не нравится мне здесь, ох, не нравится. Пьянь какая-то кругом, мужик в майке с матом бежит по коридору, врывается в номер, откуда незамедлительно доносится грохот...

В клетке со зверями я бы, честное слово, чувствовал себя намного уютнее.

Короче, возвращаюсь и ночую на скамейке в зале ожидания железнодорожной станции. Немного жестко, немного прохладно, немного беспокойно. Но всё — немного. Зато завтра утром уже буду в Гродно. До него осталось километров тридцать всего. Часа два езды максимум. А там — очередной незнакомый зоопарк. А дальше — государственная граница...

А я опять на целые сутки опередил график движения. И не мудрено: когда вычислил по своему «компьютеру» пройденное за день расстояние, глаза на лоб полезли — 195 километров! Хорош «дорожный бегунок»!

ЖИВЫЕ ЖЕМЧУЖИНЫ В УБОГОЙ ОПРАВЕ

Проехав через Гродно в соответствии со схемой на огромном щите, установленном у поста ГАИ на въезде в город, миновал я большой почтамт и вырулил на привокзальную площадь, наполненную людьми, автобусами и легковушками. Сразу за ней белели три арки — две маленькие по краям и центральная побольше, с полукруглой надписью «ЗООПАРК». Моя цель номер два.

Сегодня, 12 июня, в России выходной — День независимости. А мне, как и окружающим меня гражданам Республики Беларусь, предстоит работать. И сегодня, и завтра, и дальше.

Я давно мечтал (именно мечтал, а не просто хотел) побывать в Гродненском зоопарке. Долгое время он имел статус единственного в Белоруссии, что было по меньшей мере натяжкой. А натянули сей статус в приснопамятном 1939-м. Когда Западная Белоруссия (или Восточная Польша, если угодно) вместе с Гродно была присоединена к СССР. Отхватив себе польский зоопарк, белорусские лидеры десятилетиями козыряли им и радовались поводу не строить новых ни в Минске, ни где еще.

Зоопарк этот был создан, как это случается сплошь и рядом, энтузиастом. Гродненским учителем Яном Кохановским, преподававшим в гимназии имени Адама Мицкевича. Будучи пылким натуралистом, пан Кохановский устроил во дворе гимназии живой уголок, куда тащил и ежей, и ужей. Мало того — организовал общество любителей природы, а на собранные взносы приобретал экзотическую живность. Учитель знал, что делал. В 1927 году зооуголок перерос возможности гимназии и стал частным зоопарком.

А двенадцать лет спустя детище Кохановского оказалось в собственности государства рабочих и крестьян, что явно не во всем пошло ему на пользу.

08 ГРОДНО-СТАРОЕ.jpgНа фото: в 1996 году зоопарк в Гродно, имевший неплохую коллекцию животных, показался мне худшим из когда-либо виденных зоопарков

Впрочем, на пороге 70-летия коллекция Гродненского зоопарка все еще входила в десятку лучших на территории бывшего Союза. «Все еще», потому что расцвет, увы, позади. А что впереди, пока не совсем ясно. Практически все сооружения, за исключением разве главного входа, террариума и (с натяжкой) аквариума, — в аварийном состоянии. Что же касается клеток для медведей, волков, тигров и прочих хищников... Весь цивилизованный мир давно зовет такое содержание жестоким обращением.

Однако худо-бедно посетители, среди коих уйма ребятни, могут увидеть в зоопарке своего города множество разнообразных животных — зверей и птиц, рептилий и амфибий, и рыб. Зебры Чапмана, куланы, антилопы канны и нильгау, венценосные журавли, львы, обезьяны, благородные, северные и пятнистые олени, ламы и двугорбые верблюды, спасенные в Беловежской Пуще зубры... Есть здесь и жемчужины. Например, прекрасная пара африканских марабу. Но птицы демонстрируют друг другу свое расположение, сидя в разных клетках. Именно клетках, а не вольерах. Условий для успешного размножения этих крупных аистов здесь сегодня нет никаких, и вряд ли они появятся в обозримом будущем. Из жемчужин-одиночек нельзя пройти мимо орлана-белохвоста, китайского аллигатора, суматранского тигра, черного пальмового какаду и оленя Давида, навсегда исчезнувшего из дикой природы. Да и слона Суррака не приметить невозможно.

Но что дает наличие живых драгоценностей в условиях Гродненского зоопарка? А ничего. Даже блеска. Все равно как если бы взять чистейшей воды бриллиант, старательно ограненный искусным ювелиром, да и поместить его в пластмассовую оправу. Кому нужно сокровище в столь непрезентабельном виде?.. Но ведь животные — не камни. Животным находиться в ящиках из железа и бетона плохо, нездорово, а подчас и просто опасно. Недавно приехавший из Каунаса амурский тигренок имел неосторожность просунуть хвост в клетку соседа — суматранского тигра, а тот без лишних размышлений обгрыз его на добрую треть...

Животным-то плохо, а посетителям в большинстве случаев — вообще наплевать. Причем в самом прямом смысле — слюной. Плюют в медведей, плюют в верблюдов, плюют в обезьян. Белорусские совки (не только дети) в этом смысле ни в чем не уступают совкам русским. Культура одна и та же, и корни ее — общие, выстрелом «Авроры» пущенные.

«ЗООПАРК У НАС ХОРОШИЙ...»

Меня нередко спрашивают: «Вот ты все о зоопарках толкуешь, а не будет ли честнее согласиться, что зоопарк — это тюрьма?».

На эту тему я мог бы рассуждать долго, но отвечу кратко: и да, и нет.

Животных нельзя лишить свободы в той же мере, как человека. Понятия воли и неволи им неизвестны, равно как незнакомы значения слов «благородство» и «подлость», например. Животному во сто крат важнее его собственная территория, в границах которой он и в природе проводит всю жизнь с рождения до смерти, и которая подчас тождественна площади его вольера в зоопарке.

Не менее важна животному и возможность осуществлять на своей территории весь спектр заложенных в него природой умений и навыков. Причем не только получать воду, еду, укрытие и партнера, что как бы подразумевается само по себе. Говоря условно, суслик должен иметь возможность рыть норы, медведь — отыскивать мёд, волк — пробегать большие расстояния...

Вот если это правило соблюдено в максимально возможной мере, вряд ли у кого-то повернется язык назвать такой зоопарк тюрьмой. Имею в виду в первую очередь тех посетителей, что знакомы с биологией животных и могут дать объективную оценку условиям их жизни в неволе.

Идеальных зоопарков нет нигде в мире, но есть многие, к идеалу подобравшиеся довольно близко. Увы, если вести речь о зоопарках в нашей стране, то лишь некоторые из них не являются тюрьмой, и то с оговоркой: для некоторых животных. В основном же страшно далеки они от современных требований. Хотя, как неисправимый оптимист, я надеюсь, что наши зоопарки со временем станут лучше.

Неправильно будет сказать, что обновление экспозиции Гродненского зоопарка идет только за счет покупок или обменов. Есть и кой-какие собственные достижения. Нынче получено потомство от европейских муфлонов и яванских макаков. Сидят на кладке черные лебеди, незадолго до моего приезда порадовала четырнадцатью малышами желтая анаконда. Не ахти сенсации, но хоть что-то...

Территория парка невелика — всего 4,5 га. Зато, что и говорить, в удобном, центральном месте. Не столь давно власти добавили еще примерно 3 га, но спохватились и забрали назад. Мол, и так сойдет... Да и куда расширяться зоопарку?

То есть расширение и реконструкция, конечно, остро необходимы, но — как, за счет чего? Город же вокруг. Что обидно, руководство парка и само не заинтересовано в переменах, такое у меня сложилось впечатление. Может, оттого, что коллектив здесь в основном из женщин состоит? Вряд ли, ведь этим самым женщинам оказалось по плечу усмирить великана Сурика, затеявшего как-то прогуляться по зоопарку. И все же...

Заведующая научно-просветительским сектором Надежда Герасимчук — и женщина яркая, и лицо в зоопарке одно из первых — сказала мне попросту: «Нам сейчас о переменах думать не надо. Нам нужно сохранить то, что есть. Да и зоопарк-то у нас — хороший, что там говорить».

Честно сказала, что думала.

И мне сразу стало тоскливо. Милые вы мои! Какой там еще «хороший зоопарк»?! Да оглянитесь же вокруг, зарубежные проспекты, путеводители хотя бы полистайте, если специальные сборники прочесть не в силах! Как можно не думать о переменах при стопроцентном отставании от остального мира?!

Как минимум, надо думать. И говорить. А если молчать и даже не думать... Грустны в таком разе перспективы Гродненского зоопарка.

Однако не все сотрудники Гродненского зоопарка смирились с «болотной» ситуацией.

Любовь Подобед, под «крылом» которой находятся обитатели террариума и разные грызуны, немало рассказала мне о проблемах, на решение которых приходится тратить силы и время. Что подкупало, за ее словами не просматривались ни безысходность, ни успокоенность. Слушая, я думал про себя: а вот будь Любовь Михайловна на месте директора, постаралась ли бы она улучшить условия обитателей зоопарка? Да несомненно! Получилось ли бы у нее? Не знаю. Но с ее энергией, по-настоящему хозяйской, добиться можно многого.

Вообще, в террариуме я набрался положительных эмоций, отдохнул душой. Подобед с удовольствием показала мне свое хозяйство изнутри и снаружи. Сам по себе довольно скромный, на фоне всего остального террариум произвел на меня очень приятное впечатление.

А когда у меня в руках оказался исполинский сцинк тиликва — толстая и увесистая австралийская ящерица, счастью моему просто не было предела. Сцинк лениво дразнился синим языком, а я, видевший его доселе лишь на картинке, не верил сам себе.

09 ГРОДНО-НОВОЕ.JPGНа фото: сегодня Гродненский зоопарк полностью преобразился, и хотя он всё еще далёк от евростандартов, но видно, что сделал огромный шаг вперёд

КОЛЁСНАЯ ОКОЛЕСИЦА

С ночлегом в Гродно проблема решилась просто. Гостевой комнаты при зоопарке не было, однако был целый лекционный зал. И был он в моем полном распоряжении.

Надул я матрац привычно, положил его на составленные в два ряда стулья, раскатал поверху спальник — получилось вполне комфортное ложе. Только собрался выйти в город баню поискать, как прибежал дежурный с проходной: «Вас к телефону!».

Позвонила Подобед: нет ли у меня желания горячую ванну принять? Они с мужем приглашают меня. Очень кстати предложение. Записываю адрес с указаниями, как добраться, и — вперед!

Любовь Михайловна и ее муж Евгений (он представился без церемоний) встретили меня радушно и тут же препроводили в ванную. За шесть дней я успел соскучиться по горячей водичке и с усердием занялся соскабливанием дорожной грязи, что потребовало изрядного времени. А потом, вытираясь пушистым полотенцем, с удивлением рассматривал человека в зеркале: похож на меня, только осунулся сильно, видно, досталось бедняге в дороге.

Велосипед, ветер, спуски-подъемы — все это казалось сейчас бесконечно далеким, не совместимым с белоснежным кафелем ванной комнаты в городской квартире.

— Люба, пиво тащи, где оно там у нас?! — азартно гремел Евгений, темпераментом не уступающий супруге. — После ванны пиво — первое дело, пока ужинать не сели!..

Телевизор нес политическую околесицу, а мы ужинали, слегка выпивали и беседовали о разных приятных и интересных вещах. О путешествиях и животных, например. Или о яхтах. Я в них, правда, ни бум-бум, зато Евгений Подобед оказался спецом, бывалым яхтсменом, и вообще человеком очень интересным. Как тренер подготовил собственную дочь-яхтсменку, постоянно занимавшую призовые места на крупных международных соревнованиях. Буквально накануне моего приезда Настя выиграла открытое первенство Литвы, и теперь белоруска должна была представлять прибалтийскую страну на Олимпиаде-96 в Атланте.

Нынче дочка гоняла под парусом в немецком Киле, комната ее была свободна, и родители тактично подвели меня к мысли не возвращаться на зоопарковские стулья, а переночевать по-человечески, в кровати.

Ну и не стал я гнать эту мысль прочь. Ни в этот день, ни в следующий, когда явился в квартиру Подобедов с задним колесом своего велосипеда. Ибо перед Гродно прокруты стали уже такими, что ни о каком пересечении границы и речи быть не могло, а Евгений любезно и очень кстати вызвался помочь мне разобраться с задней втулкой.

В общем-то, разбирался он сам, как уважающий себя технарь. А мне, жалкому гуманитарию, оставалось ассистировать — подавать инструмент, смазку, ветошь. Благо всё это имелось в моей походной веломастерской. Втулка Евгению не понравилась. Промыв ее в керосине, покрутив и так, и эдак, повставляв на место и повынимав, механик авторитетно заявил:

— Поехать-то она поедет, но насколько ее хватит — это вопрос. Лучше бы заменить.

А у меня запасная была как раз. С собой, кстати. Водворили мы ее на место, погуще облепив свежей смазкой, гайки законтрили — вертится колесо практически бесшумно!

Бесшумно — для меня это важно. Всякий раз встречая едущих со скрипом велосипедистов, я невольно ежусь. Для меня это дискомфорт жуткий. Наверное, это плохо. Комплекс, что ли, такой?

Возможно, было бы круто устремиться за тридевять земель, оглушительно скрипя. Но мне это представлялось чем-то вроде визитной карточки: смотрите все, вот едет разгильдяй — даже велосипед смазать не считает нужным!

10- ГРОДНО-НОВОЕ-ЖИВОТНЫЕ.jpgНа фото: живые жемчужины старейшего белорусского зоопарка — чёрный какаду (через 17 лет я еще успел застать его в живых), выпь, султанская курица, жёлтая анаконда и гигантский сцинк тиликва, в точности такой, как тот, что потряс моё воображение во время велопробега

Последнюю ночь я провел на стульях в зоопарковском лектории. Мои добрые гостеприимные знакомые уехали на дачу, так что я имел возможность поразмышлять в одиночестве, подвести некоторые итоги.

Пришел к концу третий день пребывания в Гродненском зоопарке. Мнение о нем у меня сложилось и легло строчками записей в блокнот. Отпущенное количество фотопленки благополучно истрачено. И мой измученный организм получил законный отдых, вполне достаточный после 1150 км в велосипедном седле.

Позади всего две недели необыкновенного путешествия. А что дальше?

А дальше — Польша.

На пруду гомонят гуси, готовясь к ночлегу. Рыкнула львица в клетке возле пруда. Лежу, ворочаюсь. Волнуюсь...

Хоть бы уж скорее утро!

Фото автора и из открытых источников

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: