ГлавнаяСтатьиРаблезианский масштаб Скорсезе
Опубликовано 12.02.2014 в 21:09, статья, раздел , рубрика
автор: ОК-журнал (Лев Никитин)
Показов: 540

Раблезианский масштаб Скорсезе

«The Wolf of Wall Street» Мартина Скорсезе. Новая картина выдающегося кинорежиссера стала самой кассовой его работой. При бюджете в $100 миллионов в мировом прокате лента собрала $300 миллионов за прошедшие выходные. В России «Волк с Уолл-стрит» патриотично уступил первое место по сборам «Вию 3D». Но если последняя картина вызывала в редакции ОК-журнала споры и сомнения, то о западном шедевре мы решились рассказать непременно. Слово Льву Никитину.

Режиссера Скорсезе всегда, последние 20 лет точно, интересовала история Америки, ее мифы и архетипы. Каждая его лента (за исключением оскароносных «Отступников») невероятно точно передавала дух той или иной исторической эпохи – ханжество нравов высшего света на рубеже XIX и XX веков в «Эпохе невинности», дикие трущобы зарождающегося Большого Яблока времен Гражданской войны в «Бандах Нью-Йорка», блеск золотого века Голливуда в «Авиаторе», параноидальные пятидесятые в нуарном «Острове проклятых». Однако, в «Волке с Уолл-стрит» отмечены лишь координаты начала повествования – 1987, «черный понедельник», биржевой обвал. И с этого момента, если не считать пейджеров, компьютеров с непривычно толстыми по нынешним временам мониторами и отсутствию мобильной связи, действие словно растворяется в безвременье – история деланья денег из воздуха по-прежнему актуальна.

Тем не менее, исторический фон опирается на восьмидесятые годы прошлого века, которые были эпохой расцвета Уолл-стрит. Время, когда игра на бирже и финансовые спекуляции увлекли за собой не только акул бизнеса и 1% состоятельных американцев, но заставили весь средний и даже малообеспеченный класс пуститься в погоню за акциями в надежде сказочно и по-быстрому разбогатеть. Деньги же окончательно утратили свои реальные свойства, перестав быть даже цифрами квартальных отчетов, напечатанных на осязаемой бумаге. Они превратились в пиксели на экранах мониторов, окончательно потеряв связь с действительностью. «Я ничего не произвожу, но я владею всем», - декларирует Гордон Гекко (Майкл Дуглас сыграл финансового махинатора в фильме «Уолл-стрит» Оливера Стоуна и получил за нее премию «Оскар» за лучшую мужскую роль). И Мэтью Макконахи, сыгравший спустя четверть века наставника главного героя у Скорсезе, почти дословно повторяет этот брокерский постулат.

Образ капиталиста, алчного и беспринципного, часто возникал в американском кино и литературе и всегда был теснейшим образом связан с поиском национального кода, американской мечты, определением «американизма». Скорсезе затрагивает эту тему, приходя к гораздо более неутешительным выводам, чем его предшественники. Хоть новый фильм и не драма, а комедия, пускай и черная.

Форма здесь полностью подчинена содержанию – фильм о застилающем глаза эгоизме становится, по сути, бенефисом одного актера (остальные сыграли не менее блистательно, но они лишь приложение к главному герою в логике фильма). При этом, характер Джордана Белфорта (Леонардо Ди Каприо) не развивается вместе с сюжетом картины. Белфорт, в отличие от многих литературных и кинопредшественников, не попадает на Уолл-стрит молодым и амбициозным, стремящимся к честному заработку. Его не искушают красивой жизнью и легкими деньгами. Он не проходит предопределенную ему траекторию «стремительный взлет – головокружительное падение» и не остается в финале ни с чем. Нет, уже на собеседовании при приеме на работу он пытается продать нанимателю ручку, чем заслуживает одобрение вышестоящих коллег.

Леонардо Ди Каприо словно издевается над своими поклонниками, по полной эксплуатируя замусоленный образ мальчика за сорок, сорванца, дорвавшегося до взрослых развлечений. Его голливудская улыбка здесь шире, чем когда-либо. В одной сцене он предстает прилизанным плейбоем, заставляя вспомнить свои образы времен «Титаника», принесшие ему популярность у женской аудитории, и, не без удовольствия, доводит этот портрет до абсурда. Спустя пять минут он уже опустившийся наркоман, по-прежнему невероятно богатый, передвигающийся даже не на четвереньках, но исключительно ползком. Под стать ему все его окружение – растиражированные образы из историй о красивой жизни, доведенные до своего издевательского экстремума (Джона Хилл признавался репортерам, что ему крайне тяжело давались съемки, поскольку он не мог найти в слабоумном конфиденте Белфорда Донни Азоффе никаких положительных черт).

Сюжет, знакомый нам еще со времен драйзеровского «Финансиста», всегда рисовал мир капитала (неважно, был ли он связан с нефтедобычей, биржей или кинобизнесом) неким параллельным измерением. Вся драма, следовательно, строилась на постепенном переселении героя из мира живых в мир мертвых. Джордан Белфорт никуда не переселяется, возможно, это мир вокруг него уже давно умер. Продавать грошовые акции, которые никогда, даже в теории, не принесут прибыли своим акционерам, его научили не яппи в своих заоблачных манхэттенских офисах – он вступил на этот путь, устроившись в компанию, находившуюся в самом низу финансовой цепи. Простые обыватели разработали механизм быстрого обогащения, а он лишь оказался в нужное время, в нужном месте, с хорошо подвешенным языком. Спустя некоторое время, когда его компания уже разрослась, «Уолл-стрит джорнал» напечатал о нем обличающую статью, дал кличку, вынесенную в название фильма, и назвал «извращенной версией Робин-Гуда, который грабит богатых и оставляет деньги себе». Раньше общественное порицание было если не началом конца, то серьезной помехой. Здесь же на следующий день десятки молодых и амбициозных являются в офис, чтобы получить работу и зажить такой же беспечной жизнью.

«Мне все равно приплыли ли вы сюда на Мейфлауэре или на покрышке с Гаити. Я каждому даю шанс – набрали номер, подняли трубку», - мотивирует своих подчиненных герой Ди Каприо. Терпение, труд – это для неудачников, честолюбие и беспринципность надежнее. Скорсезе, как и его персонаж, не раз проводит параллели между «Стрэттон Оукмонт», каждый свой рабочий день завершающий грандиозной оргией, и Америкой в целом. Классическая история успеха человека, поднявшегося из низов в стране возможностей исключительно благодаря бескомпромиссной напористости, тут доведена до абсурда – первыми компаньонами Белфорта (а впоследствии крупными брокерами и миллионерами) становятся его знакомые – мелкие мошенники, подобранные чуть ли не на помойке.

Скорсезе последнее десятилетие (а возможно и всегда) отчетливо тяготел к эпическому формату, но он выражался в широте временного охвата, количестве персонажей, переплетении их судеб. «Волк с Уолл-стрит» же - история, сюжет которой умещается в двух абзацах, снятая с размахом приключений Гаргантюа и Пантагрюэля. Деньги, летящие в лицо зрителю, перекошенные лица брокеров, бесконечные грандиозные кутежи, проститутки, кокаин, такой же естественный в офисе финансиста как пресс-папье, львы и обезьяны – никогда еще мир богатых и знаменитых не был такой безжалостной гламурно-тошнотворной карикатурой. От всего этого рябит в глазах, действие не разворачивается на экране, оно выплёскивается в зал кинотеатра. В том, что избыточность – основной инструмент режиссера, перестаешь сомневаться после сцены, где главный герой швыряется в своих оппонентов-нищебродов лобстерами.

Новый фильм Скорсезе вообще во многом строится на передергивании. Раблезианский масштаб кутежа и непотребств, учиняемых главным героем и остальными членами правления на протяжении почти всего фильма, производит сюрреалистический эффект, усугубляющийся мнимой документальностью происходящего. Тезис о том, что мир капитала – это джунгли, здесь экранизирован буквально, а персонажи время от времени начинают общаться каким-то совсем уж скотским мычанием. Сюжет о гипериндивидуалисте подается не в жанре драмы, но пошлой фарсовой комедии, и все три часа в зрительном зале слышится смех, хоть зачастую этот смех – истерический.

Драма здесь невозможна, ей просто не за что уцепиться. Джордана Белфорта прозвали «волком», но в действительности ему и его коллегам гораздо больше бы подошло определение паразитов, попавших в необычайно питательную среду, мелких пакостников особо крупных размеров. Герои Драйзера и Синклера, получившие экранное воплощение, строили свои империи на крови, рвались все выше и выше, чтобы перестроить весь мир по своему образу и подобию. Деньги были для них средством упрочнения своего могущества. Белфорту деньги нужны лишь для того, чтобы вечеринка никогда не кончалась. Этим и объясняется издевательски-легкомысленный тон повествования. Всю вторую половину фильма ждешь заслуженного воздаяния, столь характерного для скорсезовских сюжетов – вот-вот сейчас что-то произойдет, лучший друг в наркотическом угаре подавится и задохнется, роскошную яхту потопит налетевший шторм, обманутый клиент подкараулит наглого рейдера и вышибет ему мозги, в конце банальный инфаркт вследствие чрезмерно бурной половой жизни настигнет зарвавшегося прохвоста. Но нет, невероятная удачливость и непотопляемость главного героя имеют здесь даже некий мистический оттенок. А все потому, что он не вписывается в классическое уравнение и Судьба не может покарать или вознаградить его потому что он, по сути, никогда и не бросал ей вызов. Все его действия имеют самые банальные, чисто животные предпосылки.

Мартин Скорсезе в весьма парадоксальной манере констатировал печальную истину: история Америки перестала быть повестью о великих надеждах и их крушении – она превратилась в абсурдный порнографический анекдот. Заглянув за закрытые двери брокерских контор, он увидел не сильных мира сего, плетущих хитроумные интриги, а полудурков, всерьез рассуждающих как удобнее обращаться с карликами – кидать как дротики в дартсе или катать как шары в боулинге.

В финале доблестный ФБРовец, честно выполняющий свою немодную и плохо оплачиваемую работу, будет уныло ехать в грязном вагоне метро (еще одно гротескное преувеличение, невозможно поверить, чтобы сотрудники этой организации не могли позволить себе автомобиль, пускай и не пижонский белый феррари). А Джордан Белфорт, отсидевший в тюрьме два года, во время которых он играл в теннис и писал автобиографию, будет вести семинары по искусству торговли. И когда под аплодисменты он снова выйдет к микрофону, перед ним будет все та же картина – лица людей, жадно ловящих каждое его слово. Потому что для них его жизнь – американская мечта сегодня.

Избежав (да еще как) шаблонного голливудского морализма, «левак» Скорсезе на протяжении трех часов вдоволь поиздевался над капиталистической системой и ее растиражированным вариантом счастья. «Все хотят жить как я», - говорит Белфорт, глядя в камеру, в зрительный зал. Вы хотите увидеть «красивую жизнь?» Тогда приготовьтесь смотреть.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: