ГлавнаяСтатьиГод культуры России 2014. Надежда Алексеева: "Культура должна быть как прививка с детства"
Опубликовано 12.02.2014 в 20:53, статья, раздел , рубрика
автор: ОК-журнал (Сергей Козлов)
Показов: 792

Год культуры России 2014. Надежда Алексеева: "Культура должна быть как прививка с детства"

Новгородские деятели культуры и искусства различных форм и направлений делятся своим видением ситуации. Вопросы и ответы, размышления и планы. Продолжает цикл беседа с художественным руководителем Новгородского театра для детей и молодежи «Малый» Надеждой Вениаминовной Алексеевой.

– Что для вас культура?

Пространство, в котором мне интересно жить. Я не определяю ее словом «сфера» или «отрасль». Мне интересны культурные связи между людьми, мне интересно существование культурного человека.

Каким вы видите Год культуры 2014?

Невозможно было не провести Год культуры. Это закономерный шаг в области политики. Конечно, это популизм. Наверно, что-то изменится у крупных театров, у регионов, которые активно продвигают свои позиции. Существование нашего города связано с древним, застывшим прошлым и делать здесь активное настоящее крайне сложно. Сложно привлекать ресурсы для импульса к развитию.

Однако, театр «Малый» в своей художественной политике наименее связывается с древними и застывшими формами, а более с авангардом.

Мы в первую очередь связываем себя с общим театральным пространством. В самом Новгороде трудновато жить step to step, каждым часом, каждым днем. Можно много говорить о своеобразной судьбе этого города. Я как режиссер прекрасно понимаю, что чем больше ты ограничиваешь себе набор средств, тем активнее работает твоя фантазия. Поэтому мы сами вокруг себя создаем почву, обустраиваем свое место действия, активничаем, заходим в зону авангарда (как вы это назвали). Более чем уверена, я человек оптимистичный в этом отношении, что марка театра для детей и молодежи хороша только одним - она позволяет в этом поле зрителя быть свободным к экспериментам, к пробам, к высказываниям. Наши зрители готовы слушать что-то отличное от их мнения, спорить, возмущаться. Потому что они живут по таким же законам. Даже если стареет команда, то театр от этого не стареет. Просто меняются образы, меняется языковая форма, а темы никуда не денутся.

То есть, театр для детей и молодежи гораздо более универсальный в возрастном отношении, чем любой другой?

Все равно хочется, чтобы была молодежь. И в зрительском поле, и внутри театра. Когда мы говорим о молодом зрителе, мы говорим не о возрастной категории, а о касте молодого мышления. Мышления, способного меняться, спорить, не цепляться за стереотипы, вообще способного к диалогу. Молодым человек может оставаться до сорока, до пятидесяти лет, может всю жизнь оставаться им. А может постареть в шестнадцать лет. Меня проблема публики, проблема молодежи волнует именно в этом контексте. Насколько мы живем в том пространстве, в котором можем найти вторую часть нашего спектакля? Вторая часть спектакля – это публика. А в Новгороде ее нет. Я боюсь, что зрителей скоро не будет номинально.

Что мешает прийти публике?

Во-первых, это демографически гигантская проблема. Во-вторых, есть проблема маленького города. Любой провинциальный город любой страны – России, Франции, Германии – это маленькая кастрюля, в которой быстрее все варится, что называется. Но в отличие от многих регионов России, в Европе малые города практически ничем не отличаются от больших на уровне общего понятийного поля культуры, демократического отношения к культуре. Люди в таком городе могут не воспринимать новые формы, но они не агрессивны. У нас маленький город и большой город – два полюса мышления. Москва может активнее генерировать идеи, и ей приходится с этим жить. Провинция не позволяет этой генерации рождаться и дальше продвигаться. Не зря Форд говорил – сначала культура, потом экономика. Поскольку мы культуру в начало не ставим, ее не ценим, то идет механистическое наполнение жизнедеятельности. Мы учим детей в школе. Мы лечим людей в больнице. Мы вроде чем-то кормим людей. Но поскольку культура в эти составляющие не входит, она становится отдельной сферой, то до нее дело и не доходит. А она не может быть сферой, она должна быть внутри нас. Ведь даже когда я стены крашу и ничего в этом не понимаю, то должна обратиться к специалисту, чтобы узнать, какой цвет что обозначает, как влияет на меня и тому подобное. А мы даже на уровне покраски стен неандертальцы полные. И выделение культуры в отдельную отрасль, на мой взгляд, убивает на корню всякое к ней стремление. Культура должна быть как прививка с детства. И когда она все отрасли захватывает, возникает культура человека.

Но ведь театр как раз и помогает сделать эффективную прививку?

Театр всегда был эффективен, потому что это живой диалог. Я понимаю важность кино, интернета, потому что человек визуальное существо на девяносто процентов. Но существует еще понятие «культурная политика». Политика – это расстановка приоритетов. А сегодня мы оставляем в тени древние культурные связи Новгорода. Формируется определенное отношение к культуре, которая ничего не производит, в которой нет потребности на физиологическом уровне.

Коллектив театра сам открыт зарубежным связям, много выезжает на фестивали. Как воспринимают наш новгородский, российский театр там?

Мы театр со своими художественными ценностями и темами, которыми хочется поделиться с другими людьми. Приезжая на фестиваль, мы начинаем играть на профессиональном поле искусства. И только своим спектаклем я могу защищать город и страну. На некоторых фестивалях действительно есть пиетет к русскому театру. Испанцы счастливы увидеть русских, но они вообще люди жизнерадостные и открытые. В Норвегии скептически к нам относятся. Но я еще ни разу на своих спектаклях не почувствовала отношения сугубо территориального. Все решает зритель. Где-то очень открытый настолько, что пугаешься. Где-то зритель вообще не выдает никакой реакции, и актеры впадают в панику. А потом понимаешь, что этот зритель просто не так выражает свои эмоции. Сталкиваешься с разными культурами не только театров, но и разными культурами внутренних пространств. Иногда спектакль попадает в «ловушки», хотя технический райдер был согласован. Да, квадратура сцены имеет значение. Но еще важно общее ощущение от зала, чтобы можно было перестроить мизансцены, динамически подправить спектакль, потому что в данном пространстве есть плохие углы зрения. Это игра с пространством.

И с чем театр возвращается после путешествий?

Есть зоны свободного движения. И на эти дороги надо попадать, чтобы понимать: ты плетешься в хвосте или ты в середине? Да, мы привозим оттуда опыт. Но это скорее жанровые направления, в которых развивается современный театр. Если бы мы жили в другом месте, где бы могли себя сравнить с кем-то, увидеть что-то, что можешь увидеть только ты, может узнать твой актер, такой потребности ездить и не было бы. А поскольку мы живем в городе, где театральные процессы не подогревают друг друга, а скорее напоминают застывший ландшафт, то требуется полное ощущение апробированности. Я уверена, что мы продвигаем Великий Новгород, но это никакой не пафос. Из русских театров таким образом мало кто ездит, создавая мультикулькультурные спектакли, то есть спектакли востребованные публикой, несмотря на разность культур (я не беру во внимание федеральные и крупные театры). Это позволяет реально себя оценивать и понимать, что мир меняется. И главное: актер – это опыт. И опыт не складывается из действий: вышел из театра, пошел в магазин, купил еду, посмотрел телевизор, почитал Достоевского, лег спать, пошел на работу. Актеры должны приобретать человеческий опыт. В поездках они его приобретают колоссальный. Столько делают наблюдений, пока едем, видят, как меняется мир. Мы сейчас были в крупнейших музеях Парижа. И теперь я могу говорить с актерами о живописи (например, о Моне). Актеры вместе со мной по-настоящему пережили факт встречи с картинами этого великого импрессиониста. И мы можем принести это видение зрителю. Очень трудно, выходя на сцену, говорить о том, о чем ты вообще ничего не знаешь. Можно нафантазировать, но это останется лишь фантазией. Я всегда говорю своим артистам: «Какое право вы имеете выходить на сцену с тем, о чем не имеете представления? Что вы больше знаете об этом, чем знает зритель в зале?» Мы не передаем новости, а переживаем и доносим до зрителя конкретный опыт.

Творческие планы уже сформированы?

Я позволяю себе не планировать на три года вперед. Ну, конечно, планы есть. Есть великолепная скандинавская сказка, из которой мы будем делать речитативную оперу «Чудище Севера». Потрясающе образная сказка, мифологичная, очень жесткая по-северному, по-нашему. Еще мы смотрим на Серебряный век. Театру нужен поэтический спектакль. Тема искусства об искусстве, красоты о красоте Серебряного века, которая сегодня становится непонятным «птичьим» языком, требует сегодняшнего прочтения. Рабочее название проекта «Вдребезги». Задумок много, есть и в театре движения. Есть возможность пригласить режиссера из Франции или из Дании, или обоих в разное время.

А совсем скоро премьера. В начале сезона вы говорили об «Острове отчаяния». И вдруг в афише другое название…

Очень пафосно звучит. «Остров отчаяния» было рабочим: «Я назвал его остров "отчаяния"», - пишет Робинзон Крузо. И это название нас заставляло идти за приключениями на этом острове. Как оказалось при изучении материала, про настоящее отчаяние в романе не говорят. И когда мы стали возвращать эту книгу к себе после юношеского ее прочтения, то много нюансов стало всплывать. Дефо написал псевдодокументалистику. Он сделал прорыв в свое время, потому что изобрел новый жанр, типа современной «новой драмы». Но в этой документальной истории «плюс» с «минусом» не сходится с точки зрения психологического театра. И мы пошли другим путем. Многие в детстве читали пересказ Чуковского. Не думаю, что кто-нибудь захочет перечитать книгу после детского восприятия. К этому уже никто не возвращается. Мы живем с мифологией этой книжки. Существует стереотипность восприятия истории, которая связана с человеком, необитаемым островом и каким-то его выживанием. А мы возвращаемся к переводу Шишмаревой. Оказывается, тема в этом произведении по большей части связана с обретением человеком веры. И наше исследование посвящено не физиологии выживания, а потребности в необитаемом острове, существованию некоего острова внутри нас. Мы называем эту работу для себя «дефоданс», потому что это масса рефлексий по отношению сюжету. Крузо возвращается в реальный мир, а мы возвращаем себе его миф, видя его по-другому. Поэтому и спектакль для зрителей от 16 лет. Мы должны вместе более взросло и трезво посмотреть на ситуацию необитаемости, которую задал Дефо в свое время. Одиночество – это Господом посланное мироощущение, если ты способен жить в этом одиночестве. Чем человек дольше живет, тем больше открывает истинных, как ему кажется, островов внутри себя. Особенно это важно для мужчин.

Спектакль будет мужской по составу и атмосфере?

Когда ты попадаешь в мужской мир, да еще в брутальную книжку, то ты можешь только максимально снять эту брутальность. Конечно, если бы в актерском составе появилась женщина, я была бы только рада. Но мы не затрагиваем никаких тем, требующих присутствия женщины. Странный вообще будет спектакль. Мы не инсценируем и не иллюстрируем книгу. В спектакле звучит текст Дефо, но он не является важным источником информации. Это картина, на фоне которой проходят «импровизационные» этюды. Мы просто хотим пригласить зрителя, для которого отсылка к этой книге не будет удивлением. Мы ждем зрителя, у которого уже был опыт нескончаемого одиночества, ощущение себя изгоем внутри мира. Не подростково-гормональное, а интеллектуальное, осознанное. Чтобы отчаяние, которое живет в человеке, было связано с культурным опытом.

***
Премьера спектакля «Крузо. Возвращение» состоится в субботу 15 февраля, а затем в четверг 27 февраля. В ролях мужской состав труппы театра: Андрей Данилов, Олег Зверев, Алексей Тимофеев, Алексей Коршунов. В середине марта постановку для юных фантазеров «Маленькие чувства» ждут в рамках специальной программы Фестиваля «Золотая Маска» (до этого спектакль покажут на родной сцене, следите за афишей). Живая музыка перед началом каждого спектакля, неожиданность художественного решения, от общего игрового пространства до мельчайших акцентов постановки, пульс современности и бесстрашный диалог с поседевшими от пыли стереотипов культурными ценностями стали визитной карточкой театра.

Фото предоставлены пресс-службой театра

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: